– Да, конечно, мы уже встречались. – Винсент пожала ему руку. Что с ними всеми стряслось? У Харви было выражение лица как на похоронах. Руки Джонатана по-прежнему были сжаты, и Винсент заметила, что у него побелели костяшки. Винсент и Клэр не питали большой симпатии друг к другу, но они поддерживали видимость таковой, и Клэр всегда здоровалась с ней, когда Винсент входила в комнату.
– Кто-нибудь мне расскажет, что произошло? – спросила Винсент как можно более легким тоном, раз уж в ее обязанности входило изображать легкость.
– Пожалуйста, закрой дверь, – сказал Джонатан. Винсент выполнила его просьбу, но после этого он ничего не сказал, а все остальные в комнате старались на нее не смотреть, поэтому она решила отвлечь себя мелкими делами. Она поставила рядом с вешалкой свою сумку из Saks Fifth Avenue, сняла пальто и повесила его, сняла перчатки и положила их на сумку и, наконец, когда дел больше не осталось, села в кресло для посетителей, скрестила ноги и стала ждать. Так они сидели в тишине еще несколько секунд. Казалось, они разыгрывают пьесу, в которой все разом забыли следующую реплику.
– Кто-то должен ей рассказать, – заговорила наконец Клэр, и Винсент с ужасом заметила, что Клэр плачет.
– Что рассказать?
– Винсент, – начал Джонатан, но слова давались ему с трудом, и он прижал ладони к глазам. Он что, тоже плакал? Винсент вцепилась в подлокотники кресла.
– Скажите мне, – потребовала она.
– Послушай, Винсент, мой бизнес – не весь, не брокерская компания, в которой работает Клэр, а отдел управления активами, он… – Дальше он не смог продолжить.
– Ты обанкротился? – Винсент внимательно следила за новостями. В последние недели 2008 года цены на акции падали, а банки начинали лопаться.
– Да нет, все гораздо хуже! – Голос Клэр истерически срывался. – Гораздо хуже, черт подери.
– Полагаю, нам нельзя забывать, что все, что мы сегодня скажем вслух в этой комнате, скорее всего, потом прозвучит и в суде, – сказал Харви. Он говорил очень спокойным голосом, уставившись на картину на стене с изображением яхты Джонатана. Он казался до странного отрешенным от происходящего.
– Да расскажи ты ей наконец, – сказала Клэр.
– Поосторожнее, – отозвался Харви тем же равнодушно-спокойным тоном.
Спустя несколько мучительных мгновений Джонатан задал вопрос:
– Винсент, ты знаешь, что такое схема Понци?
То, что мы все перешли черту, было очевидно, но спустя время мы с трудом могли понять, где именно она пролегала. А может, у каждого из нас была своя черта, или мы пересекли одну и ту же, но в разное время. Симоне, новая секретарша, понятия не имела об этой черте до самого дня ареста Алкайтиса, в день новогодней вечеринки в 2008-м, когда поздним утром к нашим столам подошел Энрико и сообщил, что Алкайтис велел всем собраться в час дня в конференц-зале на семнадцатом этаже. Прежде такого не бывало. Мы соблюдали правила соглашения, но никогда его не обсуждали.
Алкайтис пришел в 13:15, сел во главе стола и, ни на кого не глядя, сказал:
– У нас проблемы с ликвидностью.
В комнате не хватало воздуха.
– Я договорился насчет кредита в брокерской компании, – продолжал он. – Мы направим его через Лондон и пометим денежный перевод как доходы от торговли в Европе.
– Этого займа будет достаточно? – тихо спросил Энрико.
– Пока да.
Раздался стук в дверь, и в комнату вошла Симоне с кофе. Все старательно отводили глаза. Симоне работала у нас всего три недели и не участвовала в соглашении, но сразу почуяла неладное. Атмосфера в помещении была словно наэлектризована, как перед грозой. Она была уверена, что перед ее приходом кто-то сообщил нечто ужасное. Только на лицо Рона вернулась улыбка. Джоэль смотрела на нее невидящим взглядом. Оскар не отрывался от блокнота, лежавшего перед ним на столе, и Симоне показалось, что он плакал. Энрико и Харви уставились в пустоту. Алкайтис кивнул, когда она вошла, и следил за ней взглядом, пока она не вышла. Симоне разлила кофе по чашкам и закрыла за собой дверь, но не ушла, а замерла в коридоре, прислушиваясь. Ей показалось, что молчание за дверью длится неестественно долго.
– Слушайте, – заговорил наконец Алкайтис, – мы все понимаем, чем здесь занимаемся.
Позже некоторые из нас притворялись, что не слышали этого, но показания Симоне подтвердили отчеты тех, кто
