- Клерономас умер на Авалоне тысячу лет тому назад.
- Нет, - возразил киборг, - он стоит перед вами.
- Киборг, - сказала я, - здесь Кроандхенни. Ты не прилетел бы сюда, если бы не жаждал перерождения, если бы не жаждал в состязании разума обрести новую жизнь. Послушай. В Игре ума ложь облетит с тебя, как шелуха. Твоя плоть, и твой металл, и твои иллюзии - мы возьмем все, и останется только твое естество, столь обнаженное и одинокое, что тебе и не снилось. Так что не отнимай мое время. Это самое ценное, что у меня есть. Это самое ценное, что есть у всех нас. Кто ты, киборг?
- Клерономас, - ответил он.
Не слышалась ли в его тоне насмешка? Не знаю. Его лицо не создано для улыбки.
- А у вас есть имя? - спросил он меня.
- Оно у меня не одно, - ответила я.
- Какое вы предпочитаете?
- Мои игроки называют меня Мудрая.
- Это прозвище, а не имя.
Я улыбнулась.
- Так ты немало путешествовал. Как и настоящий Клерономас. Хорошо. Мое детское имя Сириан. Наверное, к нему я привыкла сильнее всего. Я носила его первые пятьдесят лет, пока не переселилась на Дэм Таллиан, чтобы научиться мудрости. Там я и получила новое имя.
- Сириан, - повторил он.
- И других не было?
- Не было.
- На какой же планете вы родились?
- На Эше.
- Сириан с Эша, - произнес он. - Сколько вам лет?
- В обычном летосчислении?
- Конечно.
Я пожала плечами.
- Скоро двести. Я потеряла счет годам.
- Вы похожи на девочку-подростка, только-только входящую в зрелость.
- Я старше моего тела, - сказала я.
- Я тоже. Проклятие киборгов, Мудрая, заключается в том, что детали можно заменять.
- Так ты бессмертен? - бросила я вызов.
- В примитивном смысле да.
- Непонятно... - Я не скрыла удивления. - Ты явился ко мне на Кроандхенни, где есть Нечто, чтобы участвовать в Игре ума. Почему? Это место, куда прилетают умирающие в надежде выиграть жизнь. Мы редко видим бессмертных.
- Я ищу другой награды, - ответит киборг.
- Вот как? Какой же?
- Смерти в жизни. Жизни в смерти.
- Они противоположны, - сказала я. - Они враги.
- Нет, - сказал киборг. - Они одно и то же.
Шестьсот лет назад по обычному летосчислению некое существо, называемое в предании Белым, приземлилось среди кроандхенни на звездном корабле, первом корабле, который они увидели. Если верить кроандхейскому фольклору, Белый не был ни одним из тех существ, что я встречала или о которых слышала, хотя путешествовала я немало. Это меня не удивляет.
Тысяча планет человека (может, их больше раза в два, а может, и меньше, никому не ведомо), рассеянные империи финдаев и дамушей, гверны, и нор-талуши, и прочие разумные, о которых нам известно, все эти земли, и звезды, и колонии, гордо раскинувшиеся на многие световые годы черных пространств, известные только волкринам, вся наша крошечная вселенная, все это, вместе взятое, - лишь островок света в бескрайнем океане тумана и мифов, что постепенно теряется во тьме невежества. И все это в крошечной галактике, до самых дальних окраин которой мы никогда не доберемся, даже если просуществуем миллиарды лет. В конце концов, как ни старайся, как ни лезь из кожи вон, необъятные пространства победят нас. Я уверена.
Но меня победить трудно. И я горжусь этим, это последнее, что у меня осталось. Не слишком много перед лицом вечности, но все-таки кое-что. Когда придет конец, я встречу его с яростью.
Тут мы с Белым похожи. Хотя он и не нашего поля ягода, а откуда-то из тумана, еще не рассеянного нашим жалким светом. Каким бы ни было это существо, какой бы груз истории и эволюции ни несло в своих генах, мы все равно родня. Мы две злые непоседливые поденки, перелетавшие от звезды к звезде, потому что, единственные из собратьев, сознавали, как короток наш день. И оба мы нашли нечто вроде своей судьбы в болотах Кроандхенни.
Белый прилетел сюда совсем один, посадил свой маленький корабль (я видела останки корабля: игрушка, пустяковина, но совершенно непривычные обводы корпуса вызывают трепет) и, обследовав планету, нашел на ней нечто искусственное. Нечто гораздо старше самого Белого и гораздо более странное.
НЕЧТО.
Какими странными приборами пользовался Белый, какими чуждыми нам знаниями обладал, какой инстинкт подсказал ему войти? Теперь этого уже не узнать, да это и не важно. Белый узнал, узнал то, о чем так и не догадались местные ученые, он узнал назначение Нечто, понял, как его использовать. Впервые за... тысячу лет? миллион? Впервые с незапамятных времен была сыграна Игра ума. И Белый изменился, вышел из Нечто совершенно иным. Он стал первым. Первым властителем умов. Первым господином жизни и смерти. Первым властелином боли. Первым властелином жизни. Не важно, как это назвать - титулы рождаются, присваиваются, отбрасываются и забываются.
Какой бы ни была я сейчас, Белый стал таким первый.
Пожелай киборг познакомиться с моими апостолами, я бы его не разочаровала. Я созвала их, когда он ушел.
- Новый игрок назвался Клерономасом, - объявила я. - Я хочу знать, кто он такой и чего добивается. Выясните это.
