— Подожди, сейчас возьму пальто, — сказал Дес. Он вышел из квартиры тепло одетый, с меховой шапкой и видавшим виды бежевым зонтом в руках. — Вот, спрячь волосы под шапку, — велел он Тахиону, — и оставь здесь свое дурацкое пальто. Не хватало еще, чтобы тебя узнали. Доктор подчинился. По пути Дес заглянул в магазин масок.
— Цыпленок? — удивился Tax, когда Дес передал ему маску. У нее были ярко-желтые перья, выпуклый оранжевый клюв и мягкий красный хохолок на макушке.
— Надевай! Я с первого взгляда понял, что это ты.
На Четэм-сквер устанавливали огромный кран — снимать полицейские машины с крыши «Шизиков». Клуб работал. Портье был лысый джокер семифутового роста и с клыками. Когда они попытались нырнуть под неоновые бедра шестигрудой танцовщицы, извивавшейся на шатре, он ухватил Деса за локоть.
— Джокерам здесь не место, — сказал он грубо.
— Отвяжись, Клыкан.
«Потянись и завладей его разумом», — подумал Тахион. Когда-то, еще до Блайз, он сделал бы это не задумываясь. Но сейчас он заколебался, и это лишило его уверенности.
Дес запустил руку в задний карман, вытащил оттуда бумажник и извлек из него пятидесятидолларовую купюру.
— Ты наблюдал, как спускают полицейские машины, — сказал он. — Меня не заметил.
— Ах да, — проговорил портье. Купюра исчезла в когтистой руке, — Эти краны такие забавные.
— Иногда деньги — самая могущественная сила из всех, — заметил Десмонд, когда они вошли в темную утробу клуба. Немногочисленные по раннему времени посетители угощались бесплатным ланчем и смотрели на стриптизершу, которая съезжала по длинному спиральному желобу, отделенному от зала колючей проволокой. Все ее тело было покрыто шелковистыми серыми волосами, кроме груди, которую выбрили налысо. Десмонд оглядел кабинки у дальней стены. Потом взял Таха под локоть и отвел его в темный уголок, где с кружкой пива сидел мужчина в теплой куртке.
— Теперь сюда и джокеров пускают? — неприветливо осведомился он, когда они приблизились. У него были крупные оспины на лице. Tax скользнул в его сознание.
«Черт побери, вот принесла нелегкая. Этот, с хоботом, из „Дома смеха“, а второй кто? Чертовы джокеры. Вечно с ними одни проблемы».
— Где Баннистер держит Ангеллик? — спросил Дес.
— Ангеллик — та цыпочка из «Дома смеха», да? Я не знаю никакого Баннистера. Что за шутки? Проваливай, джокер, мне не до тебя.
В его мыслях одна за другой промелькнули картины: вот разбиваются вдребезги зеркала и серебристые осколки разлетаются в разные стороны; он почувствовал, как Мел толкнул его, и увидел, как тот потянулся за пистолетом, а затем вздрагивал и отшатывался каждый раз, когда в него попадала пуля. Tax услышал негромкий голос Баннистера, приказывавший им убить Рут, увидел склад на берегу Гудзона, где похитители держали ее, багровые синяки на ее теле, почувствовал страх этого человека — страх разоблачения, страх перед джокерами, перед Баннистером, перед ними. Тахион вышел из его сознания и сжал руку Десмонда.
— Эй, постойте-ка, — приказал рябой и махнул значком. — Сотрудник наркоконтроля, — сообщил он, — а вы, мистер, явно по моей части, раз задаете такие вопросы. Ну-ка, поглядите на это, — сказал он, вытаскивая пакетик с белым порошком из кармана Десмонда. — Интересно, что здесь у нас? Ты арестован, урод.
— Это не мое, — спокойно отозвался Дес.
— Черта с два, — сказал рябой, а в уме у него пронеслось: «Маленькое недоразумение; он оказал сопротивление при задержании. Что я мог поделать? Джокеры поднимут бучу, но кто послушает поганых джокеров? Вот только что делать со вторым? — Он бросил взгляд на Тахиона. — Бог ты мой, да он весь трясется. Может быть, он действительно нарик, вот это было бы здорово».
Тахион с содроганием понял, что наступил момент истины. На этот раз все было не так, как с Крошкой; тогда он подчинился слепому инстинкту, сейчас же отдавал себе отчет в своих действиях. Когда-то это было очень просто, ничуть не сложнее, чем щелкнуть пальцами. Но теперь эти пальцы тряслись, и на них была кровь… и на его сознании тоже… Он подумал о Блайз и о том, как раскололся ее разум под его прикосновением, как зеркала в «Доме смеха». Бесконечно долгий ужасный миг ничего не происходило, так что горло у него перехватило от страха, а рот наполнил знакомый вкус неудачи.
И тогда рябой улыбнулся идиотской улыбкой, вернулся обратно в свою кабинку, уронил голову на стол и заснул сном младенца. Дес и глазом не моргнул.
— Твоих рук дело? Тахион кивнул.
— Как ты дрожишь! Ты в порядке?
— Думаю, да, — ответил Тахион. Полицейский громко захрапел. — Да, думаю, я действительно в порядке, Дес. Впервые за много лет. — Он взглянул в лицо джокера, но не на его уродливый нос, а на человека, который под ним скрывался, — Я знаю, где она. Нужно действовать как можно быстрее.
Они двинулись к выходу. В клетке полногрудый бородатый гермафродит принялся бешено вращать бедрами.
— Через час у меня будет двадцать человек.
— Нет, — покачал головой Тахион. — Они держат ее не в Джокертауне. Рука Десмонда застыла на дверной ручке.
