Стеклянный Зверинец полностью

АМАНДА: Замечательно, после того как ты выставил нас такими дураками. Работа, приготовления, все расходы! Новый торшер, ковер, одежда для Лоры! И все для чего? Чтобы развлекать чьего-то жениха! Иди, иди в кино! Не думай о нас, об оставленной матери и о незамужней калеке сестре без работы! Пусть ничто не нарушает твои эгоистичные удовольствия! Просто иди, иди – в кино!

ТОМ: Хорошо, я уйду! Чем больше ты кричишь о моей эгоистичности, тем быстрее я уйду и уйду уже не в кино!

АМАНДА: Отправляйся же! Отправляйся на луну – эгоистичный мечтатель!

(Том разбивает стакан о пол. Он бросается к пожарному выходу и захлопывает за собой дверь. Лора вскрикивает в ужасе. Музыка в Танцевальном зале становится все явственней. Том стоит на пожарной лестнице , держась за перила. Луна пробивается сквозь тучи, освещая его лицо.)

(Надпись на экране: «Итак, прощай…»)

(Заключительная речь Тома звучит в то время, как действие внутри дома еще продолжается. Как сквозь звуконепроницаемое стекло мы видим, что Аманда, по всей видимости, утешает Лору, забившуюся в угол дивана. Теперь, когда мы не слышим голоса матери, ее глуповатость исчезает, и появляются достоинство и трагическая красота. Волосы Лоры закрывают ее лицо до тех пор, пока в конце речи она не поднимает голову и улыбается своей матери. Жесты Аманды медленны и изящны, она как бы танцует, утешая дочь. В конце своей речи она на мгновение бросает взгляд на портрет отца – затем уходит через портьеры. При заключительных словах Тома, Лора задувает свечи, тем самым оканчивая пьесу.)

ТОМ: Я не отправился на луну, я отправился намного дальше – ибо время есть самое длинное расстояние между двумя точками. Вскоре после этого я был уволен с работы за то, что написал стихотворенье на коробке из-под обуви. Я оставил Сант-Луис. В последний раз я спустился по лестнице пожарного выхода и с тех пор следовал по стопам своего отца – пытаясь найти в движении то, что было потеряно в пространстве. Я очень много путешествовал. Города проносились мимо меня как мертвые листья, листья ярко раскрашенные, но оторванные от ветвей. Я хотел остановиться, но что-то преследовало меня. Оно всегда приходило неожиданно, заставая меня врасплох. Может, это была знакомая мелодия. Может, это была просто фигурка из прозрачного стекла. Или я брожу по ночным улицам в каком-нибудь незнакомом городе, до тех пор, пока не найду себе попутчиков. Я прохожу освещенную витрину магазина, где продается парфюмерия. На витрине полно цветных стеклянных предметов – крошечные, прозрачные, нежно окрашенные флаконы, словно кусочки разбитой радуги. И вдруг сестра трогает меня за плечо. Я оборачиваюсь и смотрю в ее глаза. О, Лора, Лора, я пытался оставить тебя позади; я верен тебе больше, чем хотел бы! Я достаю сигарету, я перехожу улицу, я бегу в кино или в бар, я беру что-нибудь выпить. Я обращаюсь к ближайшему незнакомцу – все, чтобы только задуть твои свечи!

(Лора склоняется над свечами.)

Ибо сейчас мир освещен молнией! Задуй свои свечи, Лора – и прощай…

(Она задувает свечи.)