– Что это? – спросила она испуганно. Затем коснулась пальцами своих ноздрей, втянула запах, лицо её приобрело неприязненное выражение. – Я что сейчас… курила? – Она округлила глаза. – Что происходит? Почему я не помню?
Он сам был шокирован и обязательно высказался:
– Зачем ты устраиваешь спектакль? Что? Застал с поличным? Стоишь тут на всеобщем обозрении… как потаскуха!
– Я правда не знаю!.. – Она побежала за ним. – Прости, но я правда не знаю – как эта сигарета оказалась у меня в руках… Я вообще не помню чтобы выходила на балкон… Да я вообще никогда в жизни не курила!
Симон, не обращая на неё внимания, начал переодеваться.
– Какие цветы! – Нора всплеснула руками. – Это мне? – Он ничего не ответил, так как счёл вопрос глупым. – Ты мне не веришь? У меня провал в памяти… Да постой же!
Муж прервал своё занятие и уставился на неё внимательно слушая, скорее демонстративно.
– С нашего балкона вид прямо на подъезд… – продолжала она искать оправдания. – С него нельзя не заметить, что ты приехал… Ты паркуешь свою машину у нас под балконом. Неужели я внаглую стою и курю видя, что ты приехал? Со мной происходит нечто необъяснимое…
Симон продолжительно выдохнул, устав выслушивать поток оправданий.
– Может мне показаться врачу? – Её испуганные глаза налились слезами.
– Я принёс шампанское и торт по случаю моей победы. – Он проговорил непринуждённо, будто вообще не сердился, пряча от неё недовольный взгляд. – Надеялся, что ты порадуешься за меня… – В эго словах таился упрёк: он – молодец, она всё портит.
На лице Норы разлилась светящаяся улыбка; жена раскрыла объятья и повисла на мужниных плечах, приговаривая – насколько он хорош, умён и гениален, а она беспамятная дура.
В тот же вечер она сидела за праздничным столом в новом платье. Симон лениво перебирал страницы свежей газеты. Остановился на заметке о пропавшем без вести таксисте. Зачитался. Водитель исчез вместе с машиной. Поиски не прекращались.
На столе закоптила свеча. Нора придавила огарок ложкой, затем соскребла остатки воска, выкинула их, водрузила на подсвечник новую, пирамидальной формы. Начала неумело чиркать зажигалкой, чтобы её подпалить – у неё ничего не вышло. Симон урывками поглядывал на старания жены, не выдержав произнёс:
– Не надо. Не зажигай. Всё-равно скоро спать.
– А как же торт?.. – В её взгляде угадывалось полное разочарование.
– Разве мы не можем есть его при обычном свете?
Симону ничего не стоило протянуть руку и подпалить свечу, но ему было лень. Он был перегружен мыслями: странное поведение жены не давало покоя, загадочное исчезновение таксиста назойливо вертелось в голове…
Исчезновение таксиста на самом деле не являлось для него загадкой. Таксист был ненужным свидетелем, помехой для одного дела. Показания таксиста, подвозившего обвиняемого, клиента Симона, могли разрушить прекрасно сфабрикованное алиби. С исчезновением единственного свидетеля, не успевшем заявить о себе, процесс пошёл гладко – скоро Симон выиграет ещё одно дело.
По прошествии недели Нора отлучилась в магазин за оливковым маслом для ужина, считая, что успеет вернуться до прихода Симона. Но в этот день его отполированный чёрный Мерседес появился возле дома раньше ожидаемого.
Скидывая туфли она услышала его вопли, доносящиеся из ванной. На полу небрежно валялись плащ и галстук – Нора подобрала их, привесила на крючок, продолжая напрягать слух. Звуки, издаваемые Симоном, ужасали – то были рявканья умалишённого. Она подумала о толстых стенах, о хорошей звукоизоляции между соседними квартирами, но не подумала о себе. За девять лет она не слышала ничего подобного – чтобы он настолько срывался, рвал и метал. Чтобы из него вылетала брань, от которой коробило. Из малой части нормальных слов ей удалось разобрать, что стало причиной его истерии: мужа взбесили открывшиеся обстоятельства, грозящие ему провалом.
Она не решалась войти, пока из ванной не донёсся звон падающих предметов. Тогда ей пришлось вмешаться.
– Симон, успокойся! – Она приоткрыла дверь.
В неё полетел лосьон.
Нора с испуга вскрикнула, пустилась в бегство. Разъярённый Симон выскочил из ванной и нагнал её в прихожей, схватил за шею сзади. Схватил нестерпимо больно, вонзив свои острые пальцы в нежную её кожу – она заскулила. Не закричала, опасаясь привлечь внимание соседей – невзирая на крайность, на вышедшие из-под контроля действия мужа, в данный момент она переживала за его карьеру: слухи разлетаются довольно быстро – клиентов у Симона может убавится.
Не ослабляя захвата, он потащил её в зону кухни (она была продолжением прихожей). Выдвинув стул, резко усадил на него жену – только тогда ослабил напрягшуюся до выпуклых вен клешню, затем вдруг с нежностью провел по её светлым прядям, отчего ей показалось будто всё закончилось. Но тут он собрал в кулак её волосы с очередной нахлынувшей агрессией.
– Хочешь, чтобы я успокоился? – прошипел он, склоняясь над ухом. – Ты хочешь, чтобы я успокоился? – Он натянул её волосы ещё сильнее.
