Ректор решил, что ничего не теряет и расписался. Не спеша и поочерёдно – на всех листках Договора. Пётр поблагодарил, оставил на обшарпанном столе визитку и выпорхнул из кабинета. В приёмной он нос к носу, столкнулся с проректором по финансам. Пётр недобро взглянул на встревоженного типа с бегающими глазками. Вот ведь, ворюга – чует запах денег за километр!
Ректор заместителя ворюгой не считал, но почему-то не стал посвящать его в суть только что прошедшего разговора.
– Приходил бывший выпускник, хотел вернуться в медицину, узнавал, – ответил ректор на немой вопрос заместителя.
– Так пошлите его ко мне! – проректор скороговоркой, выпалил расценки на все специализации. Паранаучный деятель постоянно держал в голове стоимость любой услуги. Большая часть прибыли напрочь оседала у него в кармане и благотворно сказывалась на душевном здоровье.
Ректор никогда не думал о столь приземлённых вещах, он с радостью передал все полномочия заместителю. С самого начала рыночных отношений. Ему претила сама идея платного образования. Так уж он был воспитан.
Финансист подозревал, что для старика Питер – Ленинград, а его научные достижения – целиком заслуга Родины. Умён, но беспомощен. Как такого человека оставить без поддержки? Если всего несколько лет назад он желал смерти ректору, то теперь совершенно искренне, по-своему, молился за здравие начальника.
Не смотря на природное чутьё, проект Петра он всё-таки прозевал и, оказавшись не у дел, долго ещё не находил себе места.
А проект заработал с первой минуты после подписания. Очень скоро почувствовалась реальная выгода от контракта. Поставка новейшего оборудования, создание научной базы, – всё это не могло не радовать старого Заслуженного деятеля науки и почётного члена-корреспондента. Свежие денежные вливания оживили кафедру психболезней. Мечта о придании статуса НИИ уже не казалась эфемерной.
Пётр не обманул никого. Все оказались довольными. Сторонники направления Любимова получили максимум благоприятия. Ректор безо всяких проволочек разрешал любой, самый смелый подход и давал добро на все публикации. К тому же, в появившемся отделении сосредоточились самые умные люди. Рим подбирал кадры лично. В итоге от ОКБ формально отделились, преимущественно, неугодные и неудобные сотрудники. Согласно здравому смыслу – это должно было только радовать руководство больницы. Главврач сам кое-кому из сотрудников предлагал попробовать себя в новом отделении. Дошло это до Дулиной. Она, не откладывая, направилась к Главному.
– И сколько мы будем терпеть этот раковый очаг? – в лоб спросила начальника Ежиха.
– А какое отношение он имеет к нам? – не стал ни отрицать, ни подтверждать Главный слова Дулиной о новом отделении.
– Да как это, какое? Ты отдаёшь себе отчёт?
– Отдаю.
– Пойми, дорогой, рядом с нашими ординаторами ходят, задрав нос, высокооплачиваемые специалисты! К чему это приведёт, как только не к разложению?
– Но ведь люди делают науку.
– А мы что, тупее их, по-твоему?
– А кто нам запрещает? Тоже можем заняться.
– Всё шуточки-шуточки, кабы плакать не пришлось!
– А что ты предлагаешь, Женя?
– Прекратить ротацию больных!
– Обоснование?
– А почему мы должны отчитываться перед кем-то ни было?
– Тогда мы получим обвинение в мракобесии.
– Чепуха! Мы станем всемерно способствовать науке! Просто так будет получаться: хотим, страстно желаем выздоровления наших больных по новой методике, но, увы, не можем помочь. Ведь у нас тоже есть койко-дни!
– Понятно. Но всё-таки мне кажется, твоя тревога не имеет серьёзных оснований.
Дулина, не сказав ни слова, вышла из кабинета. Она прекрасно знала характер Главного. Стоит лишь заронить зёрнышко сомнения.
Главный в это же утро сумел убедиться в правоте взглядов своей «правой руки». На планёрке кое-кто, выразил лояльность новой методике, ссылаясь на мировые имена. О чём это говорило? А о следующем. Сторонников Любимова становится всё больше, а мощности его отделения не хватает для работы всем желающим врачам. Стало быть, и в стационаре ОКБ станет главенствовать новый подход. К чему это может привести?
Да. Режим начал пошатываться!
И последовали незамедлительные меры.
Но Рим не придал значения опасным сигналам. Ему попросту не до этого было. Первичный период становления вроде бы успешно миновал. Работа наконец-то наладилась, но не исчезла, а лишь добавилась нагрузка. Только теперь, когда всё распланировано, оставалось время и для личной жизни. Он бывал у Ивановых, где совершенно случайно каждый раз встречался с Эвелиной.
Владимир в целом одобрил его контракт с Петром.
– А кто у тебя занимается финансовой стороной вопроса? – спросил Рим.
– Алина. Да какая у меня-то финансовая сторона?
Рим понял, что Владимир, как и он ранее, понятия не имеет о размерах гонораров за научную деятельность.
– А может, так оно и лучше? – вслух произнёс Рим.
