Возле ее дома было много машин, и когда он подошел поближе ,понял почему. Двери были открыты, к стене у входа была прислонена крышка гроба. У Милана сжалось все внутри. Случилось несчастье? Только не с Дашей, Господи, только не с ней!
И тут он увидел фотографию мужчины, перехваченную наискось черной лентой. Что-то знакомое было в его чертах. Неужели ее отец?
И буквально через несколько минут из дома вышла похоронная процессия, вынесли тело для прощания. Его маленькая девочка ,вся в черном, с красными от слез глазами и ужасно осунувшимся лицом поддерживала под руку мать.
Какой маленькой она сейчас казалась, какими худыми были ее руки. Но этот взгляд он видел и раньше. Безжизненный, неживой.
Все их размолвки показались ему мелочью, по сравнению с ее горем.
Она еле держалась на ногах. Милану захотелось подойти и обнять ее, но он подавил это желание. Сейчас его помощь, да и присутствие здесь казались неуместными.
Какие-то бабки запричитали над покойным и Даша пошатнулась, закрыв глаза.
Милан помнил, какой ужас он испытывал ,когда слышал, как с его отцом почему-то все прощались навсегда. Тот день он помнил четко, несмотря на возраст. И свой ужас, и сплошную черную волну из людей. Он отчетливо представлял, каково ей сейчас.
Ее мать осела ,тут же к ней подскочили мужчины ,пытаясь помочь Даше удержать женщину. Она опять переносит горе в одиночестве, с болью подумал Милан и ему стало стыдно за себя, за свое поведение накануне.
Если бы он не был таким болваном, то смог бы сейчас обнимать свою девушку, подставить свое плечо тогда, когда она на своих хрупких плечах несет все бремя мира.
Процессия прошествовала до угла. Девушка не видела ничего вокруг, из глаз лились слезы. Она шла одна, чуть позади матери, которая производила жуткое впечатление. Она была положа на живой труп. Глаза не фокусировались на окружающем, движения такие , будто все части тела на шарнирах.
И тут к Даше подошла высокая женщина, обняла за плечи и что-то сказала на ухо. Девушка закрыла глаза и разрыдалась.
Милан е мог смотреть. Тяжесть навалилась на грудь. Он мысленно был с нею, но только мысленно и вряд ли она заметила это.
Да как же так можно? Предаться своему горю и ничего не видеть вокруг. Мила была жутко зла на свою невестку. Да, потерять мужа - это тяжело. Но и ее дочь понесла не меньшую утрату. Даже большую. Лариса еще могла выйти замуж, могла другого назвать супругом и быть с ним счастливой, а у Даши не будет другого отца. И тем не менее девочка брошена на произвол судьбы.
Ее мать молилась все время, иногда выходила в церковь. Ни с кем не разговаривала. Неужели его смерть так тяжело потрясла ее? Он ведь бросил ее с дочерью ради другой?
Мила тяжело вздохнула. Она попросту оставила свои вещи в доме невестки и без чьего-то разрешения заночевала. Первая, ночь, вторая… Уже 9 дней прошло, а ничего не изменилось.
Лариса ходит, как сомнамбула, на Даше лица нет. На днях пришел какой-то парень, она хлопнула дверью перед его лицом прежде ,чем он успел сказать хоть слово.
Значит, у девочки в довершение ко всем этим трагическим событиям еще и несчастная любовь? Бедная, как она только держится?
Мила не была дружна с братом и его семьей. Много лет назад у нее расстроились отношения со всей родней.
Но теперь она чувствовала, что в силах отдать нерастраченное тепло и любовь тому родному человечку, который нуждается в этом больше всего.
Эта мысль созрела у нее после того, как она пыталась поговорить с Ларисой.
- Ты понимаешь, что губишь не только свою жизнь? У тебя дочь-подросток. Она предоставлена сама себе и своему горю. Неизвестно, во что это выльется, если не поддержать ее сейчас , не помочь пройти сложный период. Лариса, да очнись же ты! Не ты первая, не ты последняя , кто теряет мужа. Возьми себя в руки! Ты можешь потерять еще и дочь, если не придешь в себя.
- Я не могу, - едва шевеля губами произнесла женщина.
Горе забирало у нее последние силы. Мила подумала, что ей совершенно все-равно, каким будет ее будущее, да и в будет ли вообще. И тогда Мила Семенова приняла решение. А когда она это делала, никто не смог бы ей помешать – жизнь это показала.
- Лариса, я заберу Дашу с собой. Город соседний, всего пару часов езды, но это уже областной центр. Она там сможет поступить куда-то, выучиться. Будет приезжать к тебе на выходные. Я присмотрю за ней. Жить будет у меня – места достаточно.
Ожидая ответа от матери, Мила думала, что Даша – это кровь и плоть ее брата. Жаль, что отношения у них не сложились, хотя в детстве они были очень дружны. Оценивая ситуацию трезво, Мила видела, что Даше сейчас будет лучше с нею, чем здесь, с матерью.
Можно было бы предположить, что девочка даст ей силы выкарабкаться из этой ямы отчаяния, но женщина видела, что скорее Лариса утянет дочь за собой. Да и возлагать на подростка такую ответственность, оставлять ее наблюдать, как мама тщетно борется с горем, как отдаляется день за днем, и чувствовать вину за то, что ничего не может с этим поделать? Этого Мила допустить не могла.
