Сегодня она окончательно решила вопрос с помещением. Ей не придется делать ремонт, раньше оно использовалось для производства пельменей и вареников. Мелкие частные предприятия открывались и прогорали с молниеносной скоростью. Это пугало Дашу. Она боялась, что все их деньги ,вложенные в проект, не только не преумножатся, но и не вернуться вовсе.
Мила и Даша обсудили план своих действий на тот случай ,если Марк будет преследовать девушку и дальше.
Даша категорически не хотела, чтобы мужчина знакомился или каким-то образом встретился с ее тетей. Она боялась последствий, которые это может повлечь.
Тетя же настаивала на том, чтобы знать подонка в лицо. Он должен видеть, что Даша не одна, что за ней есть кому присмотреть и позаботиться.
В конечном счете пришли к мнению, что Мила не будет пытаться познакомиться с Марком. Даше было важно ,чтобы он не знал женщину в лицо. Но о любых изменениях в поведении мужчины девушка будет немедленно информировать тетю и Максима.
Звонила Марго, но встретиться с подругой было выше Дашиных сил. Из нее сейчас плохая собеседница, тем более, что посвящать ее в подробности произошедшего за последние дни девушке не хотелось.
Когда Даша вернулась домой, тетя уже закрыла кафе.
На кухне было чисто, а необходимые заготовки на следующий день уже были сделаны.
Забирая грязные полотенца и салфетки из корзины, Даша загрузила их в стиральную машину. Мила была в своей комнате, разговаривала с кем-то по телефону и радостно смеялась.
Даша не смогла вспомнить, когда она в последний раз вела себя так же непринужденно и легко, когда чувствовала радость в сердце.
Даже ее юношеские годы были отравлены горькими воспоминаниями. А за время молодости не случилось ничего такого, что вернуло бы ее привычку напевать под нос, когда она занималась рутинными делами.
Помогая в детстве маме, она всегда напевала понравившуюся песню. Папа говорил, что она как бальзам на душу – лучше любого успокоительного. Достаточно просто быть с ней рядом.
Девушка присела на диван на кухне, поставила кружку с чаем на журнальный столик и потянулась к потрепанной книге.
Томик Ахматовой – ее любимой поэтессы – был зачитан ею до дыр. Стихи, легкие и емкие, в каждом слове, в каждой фразе несли неимоверную эмоциональную нагрузку, заставляли ее переживать вместе с лирическими героями их чувства. Любовь, боль, обиду, надежду.
Однако сейчас, впервые в жизни, любимые стихотворения дали ей остро почувствовать лишь собственное одиночество. Она поняла, что чужие переживания заменяют ее собственные.
Звонок мобильного оторвал от невеселых мыслей.
- Привет, - низкий бархатный голос Милана заставил сердце стучать быстрее.
- Привет.
- У тебя уставший голос.
- Это потому что я разваливаюсь на части.
- Значит, ты сейчас не хочешь никуда идти?
- Нет. Не представляю себе причину, по которой могу сделать сейчас хоть одно движение.
- А замерзший мужчина у твоей двери будет достаточной причиной, чтобы впустить его и немного отогреть?
- Ты здесь? – с телефоном у уха Даша пошла ко входной двери.
Милан стоял у входа, всматриваясь в темный зал. В одной руке держал мобильный, в другой какой-то бумажный пакет.
- Ты можешь посчитать меня грубияном, но я пришел в надежде, что ты не забыла о своем обещании.
- Накормить и обогреть?
- Хотя бы просто накормить.
- Ну что же, я не хочу, чтобы на моей совести была твоя голодная и холодная смерть.
Даша впустила его и закрыла дверь. Они прошли в кухню и устроились на диване.
- Чего ты хочешь?
- Мне все-равно. Я только закончил работу, весь день не было времени даже на кофе.
- Подожди пять минут, - ответила Даша, скрываясь за дверцей холодильника.
Она достала кастрюлю и несколько пластиковых контейнеров. Наливая в тарелку суп-пюре, она искоса посматривала на мужчину, который снял пальто и повесил его на вешалку у входа. Милан достал из пакета бутылку вина и попросил ее дать бокалы.
- Надеюсь, грибной суп-пюре со сливками и овощное рагу со стейком из лосося не дадут тебе умереть.
- У меня такое впечатление, будто я дома, - широко улыбнулся Милан. – И меня сейчас заставят вымыть с мылом руки и чумазое лицо, перепачканное соседской малиной.
- Я всегда думала, что ты был сорванцом и настоящей головной болью для соседей.
- Всегда!
- А как твои нынешние соседи? Они думают так же?
- Они наверняка не знают, как я выгляжу.
- Почему?
- Я появляюсь сейчас у себя в квартире глубокой ночью, а утром опять уезжаю на работу. Так что мы практически не пересекаемся.
- Тяжело тебе приходится.
- Я не жалуюсь.
Даша поставила перед Миланом еду и присела рядом, потягивая вино.
Наблюдая за тем, как он с удовольствием ест, она вспомнила подобные вечера в своей семье. До того, как у родителей испортились отношения. Ее отец точно так же садился за стол ,возвратившись с работы. Мать хлопотала вокруг него, а он хвалил ее блюда.
- Очень вкусно.
- Смотри я зык не проглоти, - усмехнулась девушка.
- Я постараюсь, хотя не уверен.
- Моя тетя вернулась. Она сейчас дома, так что может спуститься сюда.
- Надеюсь, она не против того, что я сейчас подчищаю ваши запасы.
