А пока над полутемным игровым залом раздавался грохот. Пожилой инженер Николаша, уезжающий назавтра в Санкт-Петербург, кривясь, оттягивал воротник сюртука и посматривал наверх. Где-то там, в комнатах второго этажа, его скандальеза-супруга, вечно тянувшая его за рукав и причитавшая, что он разоритель и губитель ее приданого, собирала вещи, хотя игравшим могло показаться из-за глухих ударов, что она поднимает дорожный сундук и бросает его об пол. После очередного удара Николаша, ощерившись, вдруг стал набрасывать ставку, хотя всем присутствующим было очевидно, что это бессмысленный и жадный блеф.
Иван обычно с жалостью относился к людям, загонявшим себя картами, считал их недужными, но сейчас он смотрел на Николашу с меркантильной жесткостью. Впервые деньги ему были потребны для столь благородной цели. Мало того, стоило еще и проучить мерзавцев. Кто именно из играющих был мошенник, Иван не распознал, а потому настороже держался со всеми.
Справа от Ивана сидели два бледных студента, похожие друг на друга, в черных сюртуках, как тараканы. Они играли на одной руке, ставили копейки и хорохорились, обмениваясь биллиардными фразочками. Один из них все повторял: «Через два борта!» А другой вторил: «Катится-докатится».
Последний круг Иван провел грандиозно. Николаша сгрыз туза, бросил на стол самую выигрышную, как потом сталось, за вечер комбинацию, и молча вышел из гостиницы в ночь. За круглым столом зеленого сукна теперь восседали студентики и лысый поручик. Студентики в четыре руки мусолили и перебирали карты, затем мышино совещались. Чтобы подхлестнуть их азарт, Иван вежливо посоветовал им отложить деньжат на учебники и бросил им через стол рубль.
— Не сметь советовать! — зашипел пронзительно один из них, второй же стащил круглую черную шапку, вынул две мятые перевязанные пачки и бросил их поперек ставки поручика.
— От двух бортов, катится-докатится, — единой душой выдохнули студенты и обмякли.
— С ледком, вашебродие? — под руку вылез вертлявый лакей с графинчиком, имевший отвратительное свойство появляться в самый неподходящий момент.
— Господа, это выдающийся вечер, — сказал Иван, прикрыл от лакея карты и привычно оглядел залу с точки зрения возможного бегства.
Пришлось неспешно порыться в располневшем внутреннем кармане, чтобы накинуть ставку, а затем карты, Иван говорил, «как первый снег», легли на стол. Он победно и устало посмотрел на игроков.
Но поручик продолжал цедить «с ледком», и это было крайне странно. Будь он облапошенным простачком…
