– Я вполне доволен, странствуя по миру на воздушном шаре или на лодке, позволяя Потоку нести меня по своей воле. Но я-то старая черепаха, а вот ты, напротив, еще не готова принять жизнь поточника. Как волны накатывают на песок, так империя Дара влечет мужчин и женщин, наделенных талантами. В следующем году состоится Великая экзаменация, и тебе непременно следует себя показать. Тебе нужно укрепить дух и исполнять свой долг.
Он протянул руку и погладил ожерелье на шее Дзоми. Ягоды давно высохли, а постоянное соприкосновение с кожей и одеждой отполировало их до мягкого блеска, хотя ярко-красный цвет не сделался ни на йоту более тусклым.
– Завтра поутру мы отправляемся в Дасу, чтобы ты могла принять участие в Городской экзаменации – это будет твой первый шаг к морю власти.
– Учитель, я хочу попросить тебя об одолжении.
– Все, что угодно.
– Не страшно, если до сдачи экзаменов я не стану признаваться, что я твоя ученица?
Луан удивился:
– Но почему?
– Если я преуспею, то хочу, чтобы это случилось благодаря моему таланту, а не твоему имени, как, например, в тот раз, когда императорский чиновник в Дасу дал хорошую цену за мое зерно. А если вдруг провалюсь, то не оставлю пятна на твоей репутации, заставляя людей думать, будто ты плохой наставник, тогда как на самом деле это я была слишком упрямой, чтобы хорошо учиться.
– Ох, Мими… – Луана тронуло сочетание в ней гордости и скромности. – Поступай как хочешь. Но я знаю, что никогда у меня не было и не будет более способного ученика, чем ты. Я с нетерпением жду дня, когда ты воспаришь так высоко, что мне и не снилось.
Дзоми промолчала, боясь не сдержаться, потому что глаза ей вдруг застили слезы, а к горлу подкатил ком. И вместо того чтобы заговорить, она наклонилась и стала чертить на песке логограммы.
На языке ано слово «учитель» имеет буквальное значение «отец ума», а что такое любовь, как не обмен сердцами?
Луан обнял ее, и так они стояли, пока ветер высушивал воду сердца на их лицах, а безмолвная музыка звезд убаюкивала их души.
Аки Кидосу приготовила любимые блюда дочери: омлет с сушеными гусеницами, жаркое из свежих грибов, приправленных весенними травами и горькой тыквой, пирожки из липкого риса с начинкой из фасоли и лотоса. Денег, чтобы купить свинины, не было, но гусеницы как раз набрали вес и были особенно вкусными.
Мими наелась от души.
– Как же я по всему этому скучала! – Было так здорово оказаться дома после стольких лет. – Гусеницы такие ароматные. Они напомнили мне стихотворение:
– Это из народной оперы? – спросила мать. – Я вроде такой не видела.
– Это… это из стихотворения принцессы Кикоми из Аму, – пояснила Мими, смутившись. – Не обращай внимания.
Они с Луаном Цзиа любили обмениваться цитатами из поэзии. Заставить древние строфы сказать что-то новое было хорошей тренировкой для ума инженера, которому зачастую необходимо заставить старые детали служить новым целям. Но здесь, в простой лачуге, где она выросла, где стены покрыты трещинами и голый земляной пол не застелен циновками, казалось неуместным произносить слова мертвой принцессы из государства Тиро, в высшей степени олицетворяющие идеалы элегантности и утонченности.
– Попробуй горькую тыкву! Она с нашего огорода.
– Мм! Ну до чего же вкусно!
За угощением Мими подмечала, что волосы на висках у матери поседели, спина стала еще более согбенной, и сердце девушки сжалось при мысли о том, что бедняжка вынуждена была в одиночку тянуть все хозяйство и платить налоги.
Тут Мими заметила, что мать, до этого с удовольствием поглощавшая липкий рис с ладони, застыла и изумленно посмотрела на дочь.
Мими тоже остановилась; одинокая палочка, на которой она ловко держала кусок рисового пирога, неуклюже застыла в паре дюймов от ее губ.
– Ты ешь, как дочь магистрата, – сказала Аки. И сложно было понять, что именно слышится в ее тоне: осуждение или восхищение.
– Просто привычка, – поспешила оправдаться Мими. – Учитель и я… нам нравилось иногда обсуждать детали особенно неясных логограмм за обедом, и это было проще, если на пальцах нет жира… Да и Кон Фиджи говорил, что…
Дзоми осеклась, смутившись. Сперва она декламировала перед матерью поэзию Аму, а теперь еще и собирается цитировать Кона Фиджи. Девушка решительно сняла кусок рисового пирога с конца палочки, не обращая внимания, что он липнет к пальцам, и положила в рот. Опустив палочку, Мими намеренно положила ее так, чтобы она, вопреки всем правилам этикета, легла поперек своих товарок на столе.
