Стена памяти полностью

Дойти до дома ему помогает полицейский. Весь тот день Том лежит ничком на своем съемном койко-месте и столько раз переписывает письмо, что уже в глазах рябит. Дорогая Руби, я видел тебя в родильном доме и твоего ребеночка тоже. У него очень красивые глазки. Фрэн говорит потом они должно быть поголубеют. Мамы больше нет, я в пустоте, кругом одно арктическое море.

Вечером Фрэн находит в регистратуре адрес. Том вкладывает в письмо журнальное фото китового скелета и для гарантии наклеивает на конверт лишнюю марку. Думает: Смотри, насколько ярче цветы, которые к нему ближе. Смотри, насколько зеленее рядом с ним трава.

Он спит, платит за койку, пешком за тридцать остановок ходит на работу. Каждый день проверяет, нет ли писем. Зима увядает, расцветает весна, и надежды Тома понемногу тают.

Однажды утром после завтрака мистер Уимз окидывает его взглядом и говорит: Ты все витаешь где-то, а, Том? Давай спускайся с небес на землю. Тут тебя люди ждут.

Но именно в этот день оно и приходит. Дорогой Том, я была рада получить от тебя весточку. Вроде и десяти лет не прошло, а кажется, будто тысяча. Я вышла замуж, но ты об этом, думаю, и так догадался. Ребенка зовут Артур. Может быть, глазки у него и впрямь поголубеют. Все может быть.

На марке лысый президент. Бумага пахнет бумагой и больше ничем. Проговаривая слова вслух, Том водит по строчкам пальцем. Чтобы случайно чего-нибудь не пропустить.

Я знаю, что ты замужем, и не хочу ничего, кроме того, чтобы ты была счастлива, но, может быть, ты разрешишь с тобой разок увидеться? Встретиться можно было бы у Аквариума. Если ты мне ничего не ответишь, не обижусь, я понимаю почему.

Проходит еще две недели. Дорогой Том, я тоже не хочу ничего, кроме того, чтобы ты был счастлив. Как насчет следующего вторника? Я буду с ребенком, о’кей?

В следующий вторник (первый в мае) Том после смены выходит из больницы. По краям поля зрения видит какое-то мерцание и слышит голос матери: Будь осторожен, Котик! То, что ты затеял, слишком опасно. Он медленно доходит до угла и садится в первый же троллейбус, идущий на остров Бель-Айл{145}. Выйдя на конечной, попадает в золотой рассвет.

На парковочной площадке несколько машин, одна из них «форд» с огромным, перевязанным желтой лентой подарочным свертком на заднем сиденье. Дорожки посыпаны гравием, по ним возит граблями какой-то старик с мятым лицом. Первый солнечный луч поджигает росу, пламя охватывает сразу целые лужайки.

Выдержанный в готическом стиле фасад Аквариума{146} оплетен плющом. Отыскав около входа скамью, Том садится и ждет, когда успокоится его пульс. В многофасеточном стеклянном куполе Оранжереи отражается проплывающее облако. Наконец мужчина в комбинезоне открывает ворота, и Том берет два билета, а потом, вспомнив о ребенке, еще и третий. С тремя билетами в дрожащих пальцах возвращается на скамью.

К одиннадцати небо затягивает серебристый туман, на острове становится людно. Хрустят по гравию дорожек велосипедисты. Какая-то девочка запускает желтого воздушного змея.

Том?

Руби появляется неожиданно: развернутые плечи, недавняя короткая стрижка; перед собой толкает коляску – холст, хромированная сталь. Он резко встает, парк гаснет, растворяется в кровотоке, но возвращается.

Прости, что опоздала, говорит она.

Статная, стройная. Брови вразлет, все тот же узкий нос. Ни косметики. Ни украшений. Все те же бледно-голубые глаза, те же волосы.

Она слегка склоняет голову набок. Дай посмотрю на тебя. Как ты вырос.

Я купил билеты, говорит он.

Как поживает мистер Уимз?

О, мистер Уимз так просолен, что будет жить вечно!

Они пускаются в путь по дорожке между рядами скамеек и сияющими деревьями. Она время от времени берет его за руку, чтобы поддержать, но ее прикосновение только еще больше его сбивает.