Стена памяти полностью

Руби протягивает банку. Хочешь – возьми. Они скоро превратятся в лягушат. На ее ресницах блестят капельки. Промокшая под дождем рубашка липнет к ключицам. Ну, это будет ценность, говорит мистер Уимз. Тычет Тома в спину: Правда же, Том?

Том открывает рот. Может, я как-нибудь… эт-самое… говорит он, когда на лестнице появляется мать в своих больших черных ботинках. Атас, оповещает мистер Уимз свистящим шепотом.

Мать выплескивает головастиков в канаву. По ее лицу видно, что она сдерживает себя, но в глазах читается решимость от всякой такой дряни избавляться напрочь. Мистер Уимз, сев за столик с рассыпанными по нему костяшками домино, шепчет: Мать у тебя кремень, Том, но мы ее обломаем, вот увидишь.

Руби Хорнэди, шепчет Том в пространство, лежа в кровати. Руби Хорнэди. Руби Хорнэди. Странная, неуправляемая радость опасной волной вздымается в груди.

На кухне мистер Уимз пускается в долгие переговоры с матерью. Тому доносятся их обрывки: Мальчику нужно двигаться, разминать ноги. Ему нужен воздух.

Голос матери, как удар хлыста. Он же болен!

Но он живой человек. Для какой такой особой цели вы его бережете?

Мать соглашается позволить Тому носить уголь из сарая и консервы из рудничной лавки. По вторникам, ладно уж, пусть ходит к мяснику в Дирборн{139}. Только будь осторожен, Котик, и не спеши.

В тот первый вторник Том движется через поселок в таком восторге, что прямо дух вон. По длинным, посыпанным гравием дорожкам, мимо хижин рудничного городка и терриконов голубой и белой соли, пакгаузов, похожих на мрачные храмы, и демонического вида погрузочных транспортеров. Вокруг грохочет и лязгает колоссальной мощью индустрия Детройта. Мальчик говорит себе, что он охотник за сокровищами, герой одной из приключенческих книжек мистера Уимза, агент с особым заданием, разведчик в тылу врага. Нахохлившись, руки в карманы, он идет медленным шагом, но его душа невесомой пушинкой летит сквозь весь этот мрак вперед, радостная и искрящаяся счастьем.

В мае того же года (1929) четырнадцатилетний Том идет по улице, думая о том, что весна приходит независимо от того, замечаешь ты это или нет. Она приходит из-под снега и из-за стен, вдруг возникает в темноте, пока ты спишь, и тут из придорожного бурьяна выступает Руби Хорнэди. Через плечо у нее свернутый кольцами гофрированный шланг, в одной руке маска для плавания{140}, в другой шинный насос. О! Слушай, ты мне не поможешь? Частота пульса у Тома взлетает.

Мне надо к мяснику.

Ну, нет так нет. Руби поворачивается уходить. Но как он может сказать ей «нет»?

Она ведет его на запад, от соляных копей прочь, мимо свалок ржавых механизмов. Они перелезают забор, проходят по брошенному полю и идут еще с четверть мили через сосновый лесок к затону, где цапли, стоящие в зарослях рогоза, на первый взгляд кажутся большими белыми цветами.

Вдох через рот, говорит она и принимается собирать камни. Выдох носом. А ты качаешь. Ну что, Том, понял? В зеленоватой воде на глубине полуметра Том различает смутные силуэты нескольких рыб, плавающих среди водорослей.

Один конец шланга Руби бросает в воду. Второй приматывает вощеной веревкой к насосу. Потом набивает карманы камнями. Входит в воду, оглядывается, говорит: Давай, качай – и всовывает шланг себе в рот. Плавательную маску надевает на глаза и опускает лицо под воду.

Над спиной Руби смыкается речная вода, шланг с берега понемногу сползает. Том старательно качает. Над головой движутся, ползут небеса. Кольца садового шланга, мокро поблескивая на солнце, плавают на поверхности, разворачиваясь и сдвигаясь. Время от времени из глубины поднимаются пузыри, все дальше и дальше от берега.

Одна минута, две минуты. Том качает. Его сердце, несмотря на слабость, делает то же самое. А ведь он не должен быть здесь. Он не должен присутствовать при том, как эта тощенькая, но такая милая девочка топится в затоне. Что же еще-то она делает? Ему вспоминается одно из любимых сравнений мистера Уимза: Дрожишь и мечешься, как магнитная стрелка на полюсе.

Проведя под водой четыре или пять минут, появляется Руби. Неоновая лапша из водорослей облепляет ее голову, на босых ногах целые сапожищи из грязи. Идет, пробиваясь сквозь заросли рогоза. На подбородке прилипшая нитка слюны. Губы синие. В глазах у Тома все плывет. Небо обращается в жидкость.