Еще бы! Я помню каждую складку ненависти на лбу Азы, каждое ее слово, камнем брошенное тогда в меня, каждый вздох...
- Знаешь, - говорю я, - они всегда со мной, и я не стараюсь от них избавиться.
Давно замечено, что камень, брошенный в прошлое, обязательно врежется тебе в лоб при твоем продвижении в будущее.
- А кто он такой, этот твой Лесик? - спрашивает Юля.
Я и сам неоднократно задавался этим вопросом: Лесик! Кто он?.. Юля же просто приперла меня к стенке.
- Лесик...- начал было я, - это... это...
Я топтался на месте, как Буриданов осел.
- Лесик...
- Ты что же... Из тех прелестно-лестных слов, сказанных тобой о нем, можно было бы сплести увесистый лавровый венок не только славы, но и величия.
- Лесик, - тот же час нашелся я, - это такая, знаешь, всевселенская польза...
- Польза?..
- Именно! Польза...
Юля уставилась на меня своими огромными дивными черными глазами, полными удивления.
- Да, - уверенно добавил я, - польза! Которой, правда, никто никогда не сможет воспользоваться.
- Никто?..
- Никогда!..
Я помолчал и добавил:
- Искусство, наука и всякий труд только тогда оправдывают свое назначение, когда ведут к добру и приносят пользу человеку.
Я не сам это придумал - кого-то процитировал, то ли Гете, то ли Шиллера, может быть, даже Монтеня или Френсиса Бэкона... Все равно! Тину? Её формула «Правда-Польза-Добро» меня не удивила. Важно здесь то, что и я так думаю: от Лесика пользы людям, как от...
Но я могу и ошибаться.
- И все же, - настаивает Юля, - что ты можешь сказать о Лесике?
- Без него наша Пирамида была бы горбатой.
- А мне кажется...
- Держи, - говорю я, преподнося ей маленький букетик желтых, как цыплята, цветов, чтобы не распространяться больше о достоинствах Гербильского. Я мог бы написать и о нем не один том.
- Ах!..
- Нравятся?
- Какая прелесть!
- Это местные мимозы.
- Какая прелесть!
Здесь, на этом безлюдном острове, еще незатоптанном человеческими ногами, ей все нравится. Мы бредем по девственной нежно зеленой, до пояса, влажной траве, я впереди, она за мной, след в след... Босиком!..
- И все же...
- Давай руку...
- Слушай, - говорит Юля, - ты мне так и не рассказал... ты забрёл в своих представлениях...
- «Правда - Польза - Добро»!
- О своём Лёсике можешь сказать! Правду!
- Здесь могут быть змеи, - говорю я.
- Правда?!
От неожиданности Юля аж подпрыгивает.
Право ведущего безраздельно принадлежало Жоре. Он восседал за управляющей панелью полиграфа, как на троне. Царь! Кесарь! Он был признанным богом экспериментального поиска, изучения природы путем ее тщательнейшей дезинтеграции с последующим собиранием всех частей в единую купу интереснейших, как нам казалось, результатов и выводов. Дезинтеграция всегда была его стихией, а неисчерпаемая потребность действовать - меня настораживала. Ведь нет в мире ничего страшнее деятельного невежества! Но эта формула нынешней жизни Жоры не касалась. Его отличали не прямота и напор фанатика, а знания скрупулезно собранных и выверенных научных фактов, которыми всегда был наполнен его круглый высоколобый череп. Этот живой компьютер ни разу нас не подвел! Он напрочь истреблял все наши сомнения и наполнял нас верой в него.
Мы с Жорой переглянулись, он кивнул: пора.
- Что ж, ab ovo! - сказал Юра.
Я вытер лоб платком. Это была пробная прогонка технологии клонирования в новых условиях. Ни Цезарем, ни Наполеоном или, скажем, Эйнштейном мы рисковать и не думали. Навуходоносор, Тутанхамон, Таис и Клеопатра, как впрочем, и Ленин сейчас еще не были востребованы.
- Могли бы взять на худой конец эту вашу... Тину...- говорит Лена.
- Ничего подобного! Ни у кого из нас даже мысли не мелькнуло, что нашу задумку можно начать с неё. Да и как? К её клонированию мы тогда не были готовы совершенно. Да и зачем? Чем она так уж славна, чтобы мы рисковали нашим первым блином? Стишки? Да мало ли... У нас был огромный выбор всех этих петрарок, шекспиров, ронсаров и байронов, пушкиных и фетов, и маяковских с есенинами, и даже цветаевых с белламиахмадуллиными. Преогромнейший! Евтушенко, Вознесенский, Рождественский... Кто ещё?.. Нынешние? Так они даже... Нечего вспомнить! Некого! Как-то нам даже в голову не приходило, что какой-то поэт может ускорить наш путь к совершенству. А Тина - и подавно! И даже её «Я понимаю отчасти, Что происходит с нами: Я - причина отлива. Вы - причина цунами» никого из нас не только не насторожило, но и не вдохновило. «Вы - причина цунами»! Если бы мы тогда прислушались к этим пророческим словам, если бы мы только могли предположить... Куда там! Мы как угорелые спешили к своей величественной и божественной цели! Нам ведь нужен был явный успех - полноценный и, так сказать, полнокровный клон. Не такой, как нам подарила когда-то Аза. Мы уже были научены горьким опытом, и не могли позволить себе новых Гуинпленов.
