Но разве это мираж - эти плечи, эти запахи, эти стремительно семенящие смелые ножки?..
Это «хай»!.. Эта отягощающая руку, прохладная округлость в ладони!
Не оглох же я, не ослеп!..
Вдруг вот ещё:
И ловлю тебя на острый кончик
В тонкую раздвоенность пера...
Да поймала уже, поймала... Нанизала... Отцепись!..
Ага... Как же, как же...
Расскажу потом, когда захочешь,
Из чего мой лаковый мираж
Соткан был...
Расскажешь-расскажешь... Потом... Когда захочу!..
Да никогда, никогда я уже не захочу тебя слушать! Слушайте, это же... Это какой-то... Неужели нет мне спасения от этих её миражей с раздвоенностью перьев?!
С раздвоенностью мыслей...
Я бродил целый день, целый божий день... Под палящим безжалостно злым, заживо сжигающим, хохочущим и белеющим солнцем...
Босиком...
Совершенно голым... До ниточки...
По бескрайним пескам бесконечных пустынь...
Совершенно осипше-немым...
Часами...
Прислушиваясь к заунывному пению песка, выискивая взглядом потускневших глаз тот рассветный мираж... Страдая от жажды ещё хоть разок... Хоть в прищуре зрачка...
Отчего так ничтожен улов у песочных часов?
Вот уж сказано, так сказано: «Ничтожен улов!». Тютелька в тютельку!..
Я спросил себя, до сих пор ещё сомневающегося: Бог есть?..
И вы ещё смеете спорить со мной - нет Его и в помине!..
Слышал благую весть?
Бог есть. Кто-то узнал и случайно сказал другим.
Вышел из храма, шёл по снегу босым,
и заметала следы
метели седая месть...
Я звал и звал Его: «...если Ты есть!..». «Слышал благую весть? Бог здесь. Кто-то встречал, даже пил с ним зеленый чай...».
Слепая седая месть заметала Его следы... Я искал... Я не оставлял надежду хоть краем глаза разглядеть Его след. Весь мир у Его ног, но я в этой бескрайней пустыне, где нет даже кустика, чтобы спрятаться от палящего солнца, ни столбика, где ты перед Ним, как на ладони, я искал и надеялся... Ну, хоть бы слезинка какая упала из Его глаз, хоть бы волос из Его святой бороды...
Шаром покати...
Жди чудес!..
Кто-то уже строгает ему по росту крест.
Ставит на ложный донос судьбы печать.
Слышал благую весть? Скажи другим!
Если ты жив, нельзя о таком молчать
И выходи из дома его встречать!
Я вышел и так ждал чуда, чуда...
Свет зажигают усталые этажи...
Если ты жив - живи по законам живым.
Тоненько плачет запутавшийся во лжи
И не нашедший Господа херувим.
Неужто и я запутался?
Эти тонкие тихие херувимьи слёзы...
- Не разрыдайся, - говорит Лена.
Вот это и есть вам судьбы печать!
- Наконец, я вспомнил... Я разжал пальцы правой руки, на ладони...
- Что, что, - спрашивает Лена, - что там было на твоей ладони?
- Ты не поверишь...
Я и сам тогда знать не знал!
- Что же?
- Ты не поверишь! Я и сам тогда знать не знал... И вот недавно... Это был круглый фиолетово-бурый комочек-камушек, напоминающий перезрелую сливу, только абсолютно круглый, как инжирина, только гладкий и блестящий, как зеркало и такой тяжеленный... Как ведро ртути...
- Как ведро?
- Только плотный, как гранит, как мрамор...
- Как мрамор?
- Как булат!..
- Что же это было? - спрашивает Лена.
- Ну... та... самая... никем до сих пор не открытая и не обнаруживаемая, скрытая от нас самим Солнцем... Я ж рассказывал...
- Ну?!
- Глория... Ну, ты помнишь, я говорил, что...
- И это была Тина?
- Ну!.. Это стало известно только теперь, совсем недавно... Я ж рассказывал...
- Здоров врать-то! Ничего подобного ты не говорил.
- Говорю!..
- Да кто такая эта твоя Тина?!
Лена просто набрасывается на меня с кулаками!
- Ты можешь мне в конце концов внятно...
- Внятно - нет! ...
- Пора бы уже хоть знать, с кем имеешь...
- Дело! - говорю я.
- Ну хоть на кулаках, на пальцах... Хоть проблей... Рест, ну нельзя же так! Вот уже скоро новое лето кончится, а ты мне до сих пор... Да кто она такая эта ваша...
Это - вопрос! В самом деле - Ти, ты кто? А давай-ка я попытаюсь уяснить это и для себя! Давай мы попробуем тебя вылепить. Или нарисовать! Суриком или охрой. Рыжая! Представляю себе: я - Леонардо да Винчи! «Мона Тина»! Или «Тина в гроте». А что! Или Рафаэль? «Сикстинская Тина». Или Брейгель Старший. «Тина на строительстве Вавилонской башни». Наверняка, она бы взяла на себя этот славный труд - руководить строительством: «Э-гей, вы там что расселись?!». Или - «Мою статую тащите на самый верх, на макушку! Золота не жалейте! Я должна венчать эту башню. Сюда же, в лоно шпиля и мой трон! Здесь я буду разговаривать с Ним!». А может, Суриков? Или Гоген? «Тина и таитянки». Нет - «Тина и таитянец»! Наверняка, появись она на Таити, у неё тотчас появился бы и охранник. Что если Босх? Ты будешь не только рыжая, но и немного с приветом... Ну так, чтобы было за что зацепиться... Или Ван Гог: «Тина без уха»! А как бы расписал тебя сам Эль-Греко? Или Гойя? Вот-вот - Гойя! «Тина - картина - паутина - ундина - ...». Путина! Тина - как омут, как трясина!.. Это по силам разве что Дали: «Тина и гибкая конструкция с жаренными бобами. Предчувствие гражданской войны». Тина - как предсказатель!
Или, скажем, Никас...
А автопортрет у тебя есть? Есть у Леонардо, есть у Ван Гога, есть у... Даже у Пушкина (кажется) есть! А у тебя есть?
