— Ник знает совсем немного. Он проявил мужество, но еще очень молод. А у Барака есть обязанности перед семьей. Я бы не желал подвергать обоих своих сотрудников дальнейшей опасности.
— А сами они хотят помочь?
Я поколебался:
— Да. Они хорошие люди.
— Тогда они нам нужны.
Тут подал голос Сесил:
— Я знаю кое-что о Бараке, но этот молодой парень, как его?..
— Николас Овертон.
— Ему и в самом деле можно доверить такое? Кому он предан?
Я задумался:
— Думаю, никому, кроме меня.
— Вы можете за него поручиться?
— Да, несомненно.
— А каково его происхождение? И религиозные взгляды?
— Он из семьи линкольнширских помещиков. При дворе не имеет никаких связей. А что касается религии, то он как-то сказал мне, что хочет лишь следовать требованиям короля и считает, что другим должна быть обеспечена свобода совести.
— Даже папистам? — Тут в голосе Сесила послышалось неодобрение.
— Он сказал только это, — уточнил я. — Я не считаю своей обязанностью допрашивать служащих относительно их религиозных взглядов.
Лорд Парр пристально посмотрел на меня своими красными, усталыми, но по-прежнему пронзительными глазами и наконец принял решение:
— Ладно, подключаем и парня тоже. Расскажите ему всю историю. Овертон показал себя с хорошей стороны. Но теперь он должен пообещать, что впредь будет хранить тайну о пропавшей книге королевы. И с Барака заодно тоже возьмите клятву.
— Похоже, в этом Николасе нет глубокой веры, — печально проговорила Екатерина.
Я ответил с необычной дерзостью:
— Как я уже сказал, ваше величество, я не старался залезть парню в душу. У меня нет такого права. И если уж на то пошло, у меня нет права подвергать его и Барака опасности.
Екатерина едва заметно покраснела. Лорд Парр нахмурился и раскрыл было рот, чтобы одернуть меня, но племянница не дала ему этого сделать:
— Не надо. Мэтью имеет право так говорить. Но… если ему и Сесилу дается столь сложное и ответственное поручение, то, конечно, чем больше у них людей, тем будет безопаснее.
Она взглянула на меня, и я кивнул, медленно и неохотно.
Лорд Уильям нетерпеливо продолжил:
— Итак. Рич знает, что охота за еретиками закончена, но считает, что реформаторы еще не победили. Брат королевы был сегодня на заседании Тайного совета: Гардинер, Ризли и Пейджет снова шептались о чем-то в углу. Мой племянник расслышал, что они говорили о каком-то человеке, который должен вот-вот прибыть в Лондон.
— Уж не о Бертано ли, чье имя нас преследует? — живо спросил я.
— Мы понятия не имеем, — раздраженно ответил Парр. — Но если знает Пейджет, знает и король. — Он обратился к Екатерине. — Сегодня вечером его величество ничего не говорил об этом?
Королева хмуро посмотрела на дядю:
— Нет. Он говорил только о приготовлениях к визиту адмирала д’Аннебо. А потом позвал музыкантов, и я ему пела. У него сильно болела нога.
Она отвела глаза: Екатерина очень не любила пересказывать, о чем именно они беседовали с супругом. Но в последние месяцы она нуждалась в союзниках.
Лорд Парр встал:
— Хорошо, Шардлейк. Пошлите сообщение Ричу. Сесил поговорит с нашими людьми на таможне. А теперь мне пора отдохнуть.
Он поклонился королеве.
— Спасибо, дядя, — тихо сказала она. — И вам, мастер Сесил, тоже. Мастер Шардлейк, задержитесь, пожалуйста. Я хочу поговорить с вами. Мы можем немного пройтись по моей галерее, и Мэри Оделл составит нам компанию. — По лицу ее промелькнула мимолетная горькая улыбка. — Всегда безопаснее быть с компаньонкой, когда я общаюсь с мужчиной, который мне не родственник.
Старый лорд бросил на меня колючий взгляд, и я понял, что он бы предпочел, чтобы все доверительные разговоры велись через него. Тем не менее они с Сесилом оставили нас, низко поклонившись ее величеству. Когда они выходили, я заметил за открывшейся дверью Мэри Оделл и сестру королевы. Сама она вышла и коротко переговорила с обеими, оставив меня в кабинете одного, а потом вернулась и позвала:
— Пойдемте с нами.
Я повиновался. Леди Герберт ушла, но миссис Оделл осталась. Екатерина тихо проговорила:
— Мэтью, вы помните Мэри? Вы задавали ей вопросы на прошлой неделе.
— Да, — ответил я. — Рад вас видеть, миссис Оделл. Сообщенные вами сведения очень нам помогли.
Фрейлина кивнула. Ее полное лицо хранило серьезность: будучи особой, приближенной к королеве, эта женщина явно догадывалась, что возникла какая-то новая опасность.
