— Уже поздно, — возразил мой помощник. — И ты же знаешь, яблоки еще не поспели: там одни остатки прошлогоднего урожая, причем, несмотря на то что все уже скукожились и сморщились, стоят они дорого.
— А мне так хочется! — Миссис Барак бросила на Овертона встревоженный взгляд. — Яблоки могли привезти из Франции: мы же теперь снова с ней торгуем.
— Спаси бог мой кошелек! — проворчал Джек, но отставил кружку.
— Мне тоже пора идти, — сказал я. — У меня в кабинете несколько документов, которые надо взять домой. Подождите, пока я их возьму, а потом запру дверь.
— Спасибо, — поблагодарила Тамазин и повернулась к моему ученику. — А как ваше здоровье, мастер Николас?
— Неплохо, миссис Барак.
— Джек говорил мне, что вы больше не теряете документов и не переворачиваете все в конторе вверх дном, как раньше, — заметила женщина озорным тоном.
— Я и прежде ничего не терял, — несколько смущенно ответил юноша. — Ну, если только изредка.
В кабинете я отобрал нужные мне документы. Когда я снова открыл дверь в контору, Николаса уже не было, а Тамазин сидела за столом Барака. Нежно наматывая на палец выбившуюся из-под чепца прядь ее светлых волос, Джек тихо говорил:
— Мы обыщем рынок вдоль и поперек, но найдем то, что ты хочешь, любовь моя…
Я кашлянул и встал в дверях. Мы вышли из конторы, и я некоторое время смотрел, как супруги направились по улице под клонящимся к закату летним солнцем, как обычно пересмеиваясь и по-дружески пререкаясь. И вдруг эта картина так взволновала меня, что у меня аж сердце защемило. Я со скорбью осознал, насколько не хватает в моей жизни простых семейных радостей. Но что же поделать, я не любил никакую женщину, если не считать глупых фантазий о королеве Англии, как у последнего желторотого мальчишки-пажа в Уайтхолле.
Я тихо поужинал в одиночестве, вкушая прекрасную пищу, которую приготовила Агнесса и которую со своей обычной тихой сноровкой подал Мартин Броккет. Я посмотрел на его четкий профиль. Так что же он все-таки делал, когда Джозефина застала его в моем кабинете? Мне в голову пришла тревожная мысль: а ведь для ловкого Мартина не составило бы труда убедиться, что молодой служанки нет поблизости, прежде чем снова заниматься чем-то запретным. Но нет, сказал я себе, скорее это была лишь мимолетная слабость — посмотреть, не найдется ли денег для сына. И эконом удержался от искушения, поскольку я всегда тщательно проверял свои счета и ни разу не обнаружил никаких пропаж.
Потом, пока еще было светло, я взял документы, которые принес из конторы, и отправился в сад, в свою любимую маленькую беседку. Эти бумаги касались осенней сессии Суда палаты прошений — спора между крестьянином и помещиком о праве первого рвать плоды с определенных деревьев. Как всегда в подобных делах, землевладелец-помещик был богат, а крестьянин без гроша за душой, и Суд палаты прошений был его единственным прибежищем. Я посмотрел на лужайку и увидел, что ко мне, бесшумно шагая по траве, приближается Мартин с письмом в руке.
Он поклонился:
— Только что принесли вам, сэр. Какой-то мальчишка.
Броккет протянул мне листок бумаги, сложенный, но не запечатанный.
— Спасибо, Мартин, — сказал я.
Мое имя было написано заглавными буквами. Я с тяжелым чувством вспомнил записку, сообщавшую о похищении Николаса.
— Могу я принести вам пива, сэр? — предложил эконом.
— Не сейчас, — коротко ответил я и подождал, когда он отвернется, прежде чем развернуть послание. К своему удивлению, я увидел, что текст написан мелким угловатым почерком Гая.
Я вскочил и поскорее пошел в конюшню, отметив, что Малтон просто написал свое имя, не добавив, как обычно, «Твой любящий друг».
Оседлав Бытия, я доехал до Смитфилдской площади. Я не был здесь со дня сожжения Энн Аскью, а с тех пор уже прошло три недели. Мне вспомнилось, как я тогда заметил, что остатки монастырского участка обители Святого Варфоломея заслонили новые дома, которые выстроил Рич. Я знал, что пожертвования, на которые в дни монастыря существовала прилегающая к нему больница, после его роспуска перешли к королю, и слышал, что теперь больница функционирует только за счет благотворительности, но не знал, что одним из благотворителей является Гай.
