Смяв листок в руке, я бросился в дом и позвал Джозефину:
— Он ушел! Тимоти сбежал! Мы должны разыскать его!
Джозефина тотчас отправилась за своим женихом, молодым Эдвардом Брауном. Он был счастлив помочь ей в розыске Тимоти, и они вдвоем отправились в одну сторону, я в другую — обследовать близлежащие улицы вплоть до Ньюгейта. Но хотя Тимоти ушел от силы час назад, мы не нашли никаких его следов. Только когда стемнело, я прекратил поиски и вернулся в опустевший дом, где зажег свечу и сел, угрюмо уставившись на кухонный стол и проклиная Броккета, который намеренно унижал мальчика. Я понял, что уже воспринимал Тимоти чуть ли не как сына, а к Джозефине относился в некотором роде как к родной дочери. Возможно, потому меня так ранил проступок юного конюха, и я в ответ тоже ранил его, дав прорваться своему гневу. Глупец, глупец! Было бы лучше для нас всех, если бы я относился к ним обоим только как к слугам.
Я сидел в надежде, что Джозефина и Браун вернутся с Тимоти, но терзаемый мрачными предчувствиями. И мне пришли на память слова Стивена Билкнэпа, которые он произнес на смертном одре: «Я хотел бы пожить еще, чтобы увидеть, что будет с вами. И с вашей хорошей подругой-королевой». Он как будто предвидел грядущие несчастья.
Тут я глубоко вздохнул. Мне снова вспомнилось, как Билкнэп прошлой осенью предпринимал совершенно не типичные для него попытки примирения. А потом тяжело заболел — в первые месяцы нового года, как раз когда я нанял Мартина. А вдруг тут есть какая-то связь? Что, если Стивен тоже пробовал шпионить за мной, а потом, когда его усилия втереться ко мне в доверие провалились и он заболел, Стайс был вынужден искать другого человека и, обнаружив, что у моего нового эконома возникли денежные затруднения, поймал его на этот крючок?
Трясущейся рукой я провел по волосам. Если Билкнэп и впрямь шпионил за мной, это объясняет его предсмертные слова. Но кому я мог быть интересен осенью прошлого года? Охота за еретиками тогда еще не началась, и, мало того, в ту пору я даже не работал на королеву.
Мои размышления прервал звук ключа, поворачивающегося в кухонной двери. Вошли Джозефина и ее жених, оба очень уставшие. Браун отрицательно покачал головой, а девушка рухнула за стол напротив меня.
— Нам не удалось его найти, сэр, — сказала она. — Мы расспрашивали прохожих, заходили во все лавки, пока они не закрылись… — Джозефина огорченно посмотрела на меня. — Тимоти ведь хорошо одет, и у него есть особая примета — не хватает двух передних зубов. Странно, что никто не запомнил его, — добавила она.
Молодой Эдвард положил руку невесте на плечо:
— На улицах много беззубых детей.
— Но не с такой улыбкой, как у нашего Тимоти! — И девушка разрыдалась.
Я встал:
— Спасибо вам обоим за помощь. Я сейчас пойду к Бараку, — может быть, у него есть какие-нибудь мысли на этот счет. — Я был уверен, что Джек не останется равнодушным и к тому же впрямь подскажет что-нибудь дельное: он ведь и сам когда-то был беспризорным уличным мальчишкой. — С позволения вашего хозяина, любезный Браун, мы возобновим поиски завтра при первых лучах солнца.
— Надо объявить награду, — первым делом предложил Барак.
Я сидел с ним и Тамазин в их гостиной, потягивая из кружки пиво. Малыш Джордж спал в кроватке на втором этаже. Как всегда, передо мной была уютная семейная сцена: Джек чинил сломанную деревянную куклу, а его беременная жена тихо шила что-то при свете свечи. Ее живот уже заметно округлился.
— Обязательно это сделаю, — ответил я своему помощнику. — Когда мы завтра выйдем на поиски, предложу пять фунтов.
Барак удивленно поднял брови:
— Пять фунтов?! Да к вашим дверям приведут всех потерявшихся мальчишек Лондона! Вам покоя не будет!
— Наплевать.
Джек покачал головой, а Тамазин спросила:
— А как зовут жениха Джозефины? Вы всегда называете его лишь по фамилии: Браун.
— Эдвард, — сказал я. — Его имя Эдвард. Хотя про себя я всегда именую его «молодой Браун».
Женщина улыбнулась:
— Наверное, потому, что он отнимает у вас Джозефину.
— Нет-нет, он хороший парень.
Я подумал о том, как этот молодой человек с готовностью взялся помогать нам вчера вечером, — без сомнения, он от души любит мою служанку. Она не могла сделать лучший выбор. И все же в словах Тамазин таилась доля правды.
— Я завтра тоже отправлюсь искать Тимоти вместе с мамашей Маррис, — вызвалась миссис Барак. — Приду к вам утром, и мы сможем разделить город на участки.
— Ну уж нет, — вмешался ее муж. — Не хватало тебе сейчас еще ходить туда-сюда по улицам и вонючим переулкам… Я запрещаю. — Он положил куклу. — Не беспокойтесь, сэр, я поговорю кое с кем: множество мелких стряпчих и их слуг будут счастливы найти мальчика за пять фунтов. — В его голосе все еще звучало изумление от суммы, которую я был готов выложить. — Вы уже заплатили все налоги? — спросил он меня.
— Нет еще. Но если помнишь, я получил четыре фунта от Стивена Билкнэпа, — ответил я и чуть нахмурился, вспомнив о его предсмертных словах.
