— Его закололи в стычке.
— Да. Один из людей Ричарда Рича. — Сэр Уильям презрительно махнул рукой. — Я знаю, Рич охотился за тем, что перед сожжением написала Энн Аскью. Полагаю, сейчас рукопись уже у Джона Бойла. — Впервые он рассмеялся, сверкнув на удивление белоснежными зубами на фоне грубой русой бороды. — Она в любой момент может вернуться в виде книги, чтобы стать кошмаром сэра Ричарда.
— Это вы подкупили слугу Рича, — сказал я.
Пейджет чуть пошевелился, устраиваясь в кресле поудобнее.
— Я слежу за теми, кто служит высоким лицам королевства, и иногда нахожу среди них энергичных людей, которых можно уговорить работать на меня и получать двойной доход. Хотя организовать слежку за вами, Шардлейк, — это была та еще морока, пустая трата талантов Стайса, так я долгое время думал. Там и обнаружить-то ничего не удавалось. До тех пор, пока, — королевский секретарь склонился над столом, нахмурившись, и его тон стал угрожающим, — пока не настал июль. — Он помолчал, а потом проговорил медленно, взвешивая каждое слово: — Вы только что упомянули про некую рукопись. Что вы имели в виду?
Я ничего не ответил. Это было досадной оплошностью с моей стороны, нужно было следить за собой. Я ждал, что Пейджет продолжит расспросы, но он только цинично улыбался.
— «Стенание грешницы», — наконец проговорил он, — сочинение ее величества королевы Екатерины Парр.
Я аж рот разинул от изумления.
— Да, мастер Шардлейк, — продолжал Уильям, — это я сделал так, что рукопись забрали у еретика Грининга, как только Кёрди донес мне, что тот вероломный стражник принес ее в их кружок.
Я на мгновение закрыл глаза, а потом, понимая, что терять уже все равно нечего, сказал:
— Вы похитили ее, несомненно, чтобы использовать в своих целях в борьбе за власть. Вы выжидали, подобно Ричу, какой подует ветер, падет ли королева и удастся ли миссия Бертано, держа «Стенание грешницы» про запас, да? Берегитесь, мастер секретарь, как бы король не узнал, что вы утаивали от него рукопись!
Я говорил опрометчиво, не думая об опасности.
— Вы забываетесь! Следите за речью, когда разговариваете со мной, мастер законник! — рявкнул Пейджет. — Помните, кто перед вами и где вы находитесь.
Я уставился на него, тяжело дыша. Он наклонил голову.
— Вы правы: Генрих любезно принял посланника из Рима, но, похоже, заключение мира с его святейшеством, как папа римский себя величает, требует отказа от главенства над Церковью в Англии, которое дано королю Богом. Разумеется, сие неприемлемо. Бертано пока еще здесь, но, я думаю, ему пора возвращаться к своему хозяину. Откуда вы узнали о его приезде? — резко спросил сэр Уильям.
— Анабаптистов подслушали, — спокойно ответил я. — Вы негодяй, заставили убить столько простых людей ради удовлетворения собственных амбиций!
— Полагаете, причиной всему мои амбиции, да? — прошипел Пейджет.
— Да.
И тут, к моему удивлению, королевский секретарь мрачно рассмеялся и встал.
— Думаю, настала пора вам увидеть то, о чем вы никогда не догадывались, мастер умник. Даже Стайс ничего об этом не знает. — Он поднял канделябр со свечами и прошел к двери. — Следуйте за мной, — велел он, властным мановением руки распахнув дверь.
Я медленно встал.
— Пойдем с нами, — сказал Пейджет стражнику.
Тот занял позицию рядом со мной, а Уильям открыл дверь напротив. Я оказался в темной галерее, полной прекрасных ароматов, как и галерея королевы, — только эта была шире и вдвое длиннее. Когда мы шли по тростниковой циновке, наши шаги не производили шума, а канделябр со свечами, который нес в руке Пейджет, выхватывал на стенах гобелены и картины, еще более великолепные, чем я видел раньше, мраморные колонны и постаменты с гигантскими вазами, прекрасными моделями кораблей и инкрустированные драгоценными камнями ларцы, внутри которых бог знает что хранилось. Я понял, что это, должно быть, личная галерея Генриха, и задумался, почему все ее содержимое не перевезли в Хэмптон-Корт. Мы прошли мимо огромного боевого знамени с королевскими лилиями — несомненно, это был французский штандарт, захваченный при взятии английскими войсками Булони. На нем виднелись темные пятна. Кровь, понял я, и снова вспомнил, как взлетела в воздух отрубленная рука Барака. Я подскочил, когда какое-то маленькое существо пробежало вдоль стены. Крыса. Пейджет нахмурился и пролаял охраннику:
