Мы добрались до нужного переулка примерно через час — незадолго до этого часы пробили час ночи. Найти то место оказалось нетрудно. Я подбежал к мусорной куче в ужасе от того, что сейчас увижу, и… встал как вкопанный. Тела Барака там не было.
— Куда он делся? — в изумлении спросил Николас. — Не мог же Джек… уйти?
— Это невозможно. Кто-то забрал его.
Я безумно огляделся в темноте переулка, однако ничего не увидел.
— Но куда?
Я крепко задумался:
— Если кто-то нашел раненого, то его могли отнести в больницу Святого Варфоломея. Это совсем рядом. Пошли, нужно проверить.
Через десять минут мы уже были в больнице, причем на этот раз Овертону с его длинными ногами пришлось поспевать за мной. Двери были заперты, и на наш стук вышел привратник с лампой. Я взволнованно сказал:
— Мы хотели бы узнать, не приносили ли к вам сегодня ночью мужчину. Он был ранен мечом в спину, и еще ему отрубили руку.
Привратник возмущенно прищурился:
— Так это вы бросили его там? Истекающего кровью, в мусорной куче?
— Нет, не мы. Мы — его друзья.
— Его нашел старик Сибрант и принес сюда. — Служащий больницы с сомнением посмотрел на нас.
— Ради бога, скажите, — взмолился Николас, — он жив?
— Да, но так близок к смерти, что ближе некуда. Бедняга так и не пришел в сознание.
— Вы послали за доктором? Гаем Малтоном?
Привратник покачал головой:
— Доктор приходит лишь один раз в день.
— Ну так позовите его скорее! — воскликнул мой ученик. — Он — друг моего хозяина и того человека, которого к вам принесли.
Взглянув на освещенное лампой лицо Николаса, я мог поклясться, что с прошлого дня на нем появились морщины. Я достал из кошелька два шиллинга и протянул их привратнику:
— Вот. Пошлите кого-нибудь, чтобы он привел доктора Малтона, а потом отведите нас к Бараку.
Сторож уставился на монеты у себя на ладони, а потом посмотрел на меня:
— Кто такой Барак?
— Так зовут тяжелораненого мужчину. Пожалуйста, скорее!
Привратник поспешил прочь, оставив нас в вестибюле. Овертон криво усмехнулся:
— Если вы будете так швырять деньгами, скоро у вас ничего не останется.
«Что за дерзкий тон? — подумал я. — Парень становится слишком самоуверенным».
Потом я вспомнил о Тимоти: неужели я потерял и его? После всех свалившихся на нас испытаний я совсем забыл про сбежавшего мальчика.
Вернулся привратник — теперь он держался подобострастно:
— Я отведу вас к вашему другу. С ним сейчас Сибрант. Мы положили раненого в палату для тех, кому может понадобиться соборование.
Барак лежал в той же палате, где умер анабаптист Маккендрик, на той же самой кровати, а рядом на стуле горела дешевая свечка. Раненого раздели, и одеяло накрывало лишь нижнюю часть его тела. Мускулистый, испещренный шрамами торс Джека был бледен, как будто он уже умер. Мой друг лежал на боку, и окровавленная повязка покрывала то место, куда он получил удар мечом. Его правая рука, вернее, обрубок под толстым слоем бинтов покоился на подушке. Я с трудом сдержал крик, приложив ладонь ко рту.
Дверь в палату отворилась, и вошел человек с лампой. Я узнал старого Сибранта, ассистента Гая. Увидев меня, он нахмурил брови:
— Опять вы, сэр? Вы уже приходили сюда — к другому человеку, на которого напали…
— Привратник сказал, что это вы принесли Барака. Как все было? — спросил я вместо ответа.
— Я шел на дежурство вечером. Я всегда хожу окольными переулками. Иногда найдешь больного нищего или кого-нибудь брошенного раненого, хотя с подобным я столкнулся впервые. — Старик укоризненно посмотрел на нас. — Это вы оставили его там?
— Нет! Нас схватили, мы ничего не могли сделать. Боже милостивый, похоже, вы успели как раз вовремя!
«Возможно, наконец-то мои молитвы не пропали даром», — подумал я. А вслух произнес:
— Этот человек — наш друг. Пожалуйста, скажите, — мой голос сорвался, — его удастся спасти?
Сибрант с сомнением посмотрел на нас:
— Эта рана в спине — она нанесена мечом?
— Да.
— Она не повредила жизненно важных органов, насколько я могу судить, но от нее и от того, что сделали с его рукой, ваш друг потерял много крови. Боюсь, слишком много, чтобы выжить.
— Он сильный человек.
Помощник Гая покачал головой:
— Нужно быть необычайно сильным, чтобы справиться с подобным. У него есть семья?
Я обменялся страдальческим взглядом с Николасом. До этого я старательно гнал прочь мысли о Тамазин.
— Да, — запинаясь, ответил я, — жена и маленький ребенок. Его жена ждет второго.
— Пожалуй, лучше ничего не говорить ей, пока не придет доктор, — рассудил Овертон.
— За доктором Малтоном уже послали, — сказал Сибрант.
— Ты прав, Николас, — кивнул я. — Подождем Гая.
Молодой человек повернулся к старику:
— Мы можем что-нибудь для него сделать?
Тот посмотрел на пепельно-серую фигуру на кровати:
— Только молиться, сэр, только молиться.
Вскоре появился Гай с тяжелой сумкой на плече. Он был потрясен и удручен, поскольку знал Барака почти так же давно, как и меня. Медик посмотрел на нас, а потом — на лежащего на койке Джека и резко вдохнул:
— Что с ним случилось?
— Ну, произошла стычка на мечах. Барака ранили в спину, и еще ему отрубили руку выше локтя, — объяснил я.
