Дверь открыл слуга, сказавший нам, что его хозяин дома. Он провел нас в маленькую гостиную, где все было буквально завалено бумагами. За столом сидел тощий человек лет пятидесяти в красном камзоле и шапке городского констебля. У него был крайне усталый вид. Я узнал его — это был один из тех, кто накануне носил хворост, чтобы разжечь костер на Смитфилдской площади.
— Дай вам Бог доброго дня, мастер Флетчер, — сказал я.
— И вам того же, сэр, — почтительно проговорил хозяин дома, — несомненно, на него произвел впечатление мой наряд. Он встал и поклонился. — Чем могу помочь?
— Я здесь по делу об убийстве Армистеда Грининга, да помилует Господь его душу. Его убили на прошлой неделе. Насколько я знаю, коронер возложил расследование на вас.
— Да, верно, — вздохнул Эдвард.
— Я сержант Мэтью Шардлейк из Линкольнс-Инн. А это мой ученик, мастер Овертон. Родители мастера Грининга очень опечалены утратой и попросили меня, с вашего позволения, помочь в расследовании. У меня есть доверенность от них. — Я протянул ему документ.
— Прошу садиться, джентльмены. — Флетчер убрал бумаги с двух стульев и положил их на пол. Когда мы уселись, он с серьезным видом посмотрел на нас. — Вы понимаете, сэр, что если убийца не схвачен в течение первых двух дней и его личность не установлена, шансов найти его потом очень мало.
— Сие мне прекрасно известно. Я участвовал раньше в подобных делах и понимаю, как это трудно. — Я посмотрел на сложенные вокруг бумаги и добавил, сочувственно улыбнувшись: — И знаю, как тяжелы обязанности констебля в наши дни. Расследование запутанного убийства — это, должно быть, лишь дополнительное бремя.
— Истинно так, — печально кивнул Эдвард и, поколебавшись, добавил: — Если вы возьметесь за расследование, я буду только благодарен.
Да, я верно оценил этого человека. Многие лондонские констебли ленивы и продажны, но Флетчер производил впечатление человека добросовестного и был безнадежно завален делами. И возможно, он находился под впечатлением от того, чем ему пришлось заниматься вчера.
— Конечно, я буду держать вас в курсе. А вы можете докладывать обо всем, что удастся выяснить, коронеру, — сказал я ему, мысленно добавив: «И приписывать все заслуги себе».
Констебль кивнул.
— Пожалуй, я бы начал с вопроса, что вам известно об обстоятельствах убийства, — продолжил я. — Мой ученик, с вашего позволения, будет записывать.
Николас достал из сумки перо и бумагу. Флетчер указал ему на чернильницу, а потом сложил руки на груди, прислонился к спинке стула и стал рассказывать:
— Десятого числа, где-то после девяти вечера, как только стемнело, ко мне пришел один из караульных. И сказал, что убили некоего Армистеда Грининга, печатника с Патерностер-роу, а также доложил, что его сосед мастер Оукден, нашедший тело, поднял шум. Я немедленно отправился на место происшествия. Оукден был там и выглядел очень расстроенным и взволнованным. Он объяснил, что вместе с подмастерьем работал допоздна у себя в типографии, пользуясь последними лучами солнца, и вдруг услышал громкие вопли из мастерской своего соседа Грининга — тот звал на помощь. Потом раздались удары и крики. Мастер Оукден — человек состоятельный, в отличие от Грининга, мастерская которого размещалась в крохотной деревянной лачуге.
— И тем не менее они коллеги по цеху, — заметил я.
— Да, действительно. Мастер Оукден сказал мне, что бросился посмотреть, что там такое происходит. Дверь была заперта, но он ее выломал и едва успел заметить двоих здоровенных оборванцев, которые убежали через боковую дверь. Помощник мастера Оукдена, старик, оставался в дверях его типографии, но видел, как эти двое выбежали и через стену позади сарая перелезли в сад. Он все подробно описал. Мастер Оукден хотел было броситься за ними, но заметил, что здание подожгли: на кипу бумаги уронили лампу.
— Злоумышленники хотели сжечь место преступления? — спросил Овертон.
— Ну да, ведь если бы потом нашли обугленное тело, — сказал я, — смерть Грининга можно было бы приписать случайно возникшему пожару.
Флетчер кивнул:
— Я так и предположил. Как бы то ни было, Оукден вовремя заметил огонь и поспешил потушить его, пока тот не добрался до краски и других типографских материалов. Они моментально возгораются, и пламя могло бы перекинуться на его мастерскую.
Я согласно кивнул. Летом пожары были одним из ужасов Лондона, а для печатников риск, наверное, был особенно высок.
— Потом он увидел, что мастер Грининг лежит в луже крови рядом со своим прессом и голова его пробита. — Констебль нахмурился. — Я тогда слегка рассердился на мастера Оукдена за то, что после беседы со мной он ушел и несколько часов где-то пропадал. Сам он потом сказал во время дознания, что был так потрясен случившимся, что ему было просто необходимо выпить, и он отправился в какую-то таверну у реки, которая не закрывается после вечернего звона. — Эдвард пожал плечами. — Однако, до того как уйти, мастер Оукден рассказал мне все, что знал, а он слывет честным человеком.
Я напомнил себе, что в эти часы Оукден был в Уайтхолле.
