Я примиряюще поднял руку. Мне несложно было стерпеть мальчишескую дерзость, если это давало информацию. И я понял, что этот юноша, похоже, придерживается самых радикальных взглядов на устройство общества.
— Когда случилось первое нападение? — спросил я. — Мне говорили, что за несколько дней до убийства.
— За неделю. В понедельник, пятого числа.
Я нахмурился, поняв, что это было
— Ты уверен? Не путаешь дату?
Рук прямо посмотрел на меня:
— Это день рождения моей матери.
Я кивнул:
— И что ты сделал, увидев тех двоих?
— То, что на моем месте сделал бы любой хороший подмастерье. Закричал: «За дубины!» — чтобы остальные парни на улице знали, что здесь беда. Несколько человек прибежали на помощь, хотя и не очень скоро — было рано, они, наверное, еще не встали. Если сомневаетесь, они подтвердят, какого числа было дело. Однако эти двое уже скрылись — перелезли через стену сада позади мастерской мастера Грининга. Несколько человек бросились за ними, но не догнали. — (Я подумал, что злодеи перед нападением хорошенько обследовали местность вокруг жилища Грининга, чтобы знать, куда бежать.) — А я остался и постучал хозяину.
— И как он отреагировал, когда ты все ему рассказал?
— Он встревожился. А вы как думали? — грубо ответил Элиас.
Николас предостерегающе на него посмотрел, но парень не придал этому значения.
— У твоего хозяина были какие-нибудь догадки, кто могли быть эти люди? — продолжил я расспросы.
— Он решил, что это случайные воры. Но они, должно быть, связаны с теми, что пришли потом и убили мастера Грининга. Верно? — поинтересовался подмастерье.
Я уловил в его голосе легкую дрожь. Несмотря на свою браваду, молодой Рук был всерьез напуган. Но если на жилище Грининга напали за неделю до убийства, зачем же он беспечно открыл дверь, когда к нему постучались неизвестные люди? Или его успокоили вежливая манера, с которой говорили посетители, их приличный вид — ведь у одного из них под грубой рубахой была кружевная рубашка? Снова взглянув на Элиаса, я подумал, не знает ли он про книгу. Если знает, то это явно представляет для него опасность. И все же парень не спрятался, как, похоже, сделали трое друзей Грининга, а стал работать по соседству.
— Что тебе известно о друзьях бывшего хозяина? — неуверенно спросил я. — Мне тут назвали три фамилии: Маккендрик, Вандерстайн и Кёрди.
— Я встречался с ними. — Подмастерье снова прищурился. — Хорошие, честные люди.
— Они могли бы дать отчет о своих перемещениях в ту ночь, — сказал я с ободряющей улыбкой, — но почему-то их нигде не видно уже несколько дней.
— Я тоже не видел их после убийства.
— Маккендрик — шотландская фамилия, — напрямик заявил Николас. — А совсем недавно мы воевали с шотландцами.
Рук гневно посмотрел на него:
— Паписты выгнали мастера Маккендрика из Шотландии за то, что он называл душу папы вонючей менструальной тряпкой. А ведь так оно на самом деле и есть.
— Элиас! — одернул его Оукден. — Не говори таких слов в моей типографии.
Я умиротворяюще поднял руку:
— Скажи, а был мастер Грининг близок с какой-нибудь женщиной? Ведь твой хозяин был еще молодым человеком…
— Нет. С тех пор как его бедная жена умерла, он полностью посвятил себя работе и служению Богу.
Я уже обдумывал, как бы половчее задать Элиасу вопрос, принимал ли он сам участие в религиозных дискуссиях между Гринингом и его друзьями, когда Овертон вдруг выпалил:
— А как насчет этого Джурони Бертано, которого, я слышал, мастер Шардлейк упоминал наверху? Грининг знал его?
На лице Рука отразился страх, и вся его напускная грубость моментально исчезла. Он попятился.
— Откуда вам известно это имя? — спросил он и посмотрел на Оукдена. — Хозяин, этих людей подослал епископ Гардинер!
Не успел Джеффри что-либо ответить, как его подмастерье с покрасневшим от страха и злобы лицом закричал на меня:
— Ах ты подлый горбатый папист!.. — И с этими словами ударил меня по лицу, отчего я пошатнулся.
Парень остервенело бросился на меня и, учитывая его габариты, вполне мог бы покалечить, если бы Николас не схватил Элиаса за горло и не оттащил в сторону. Юноша вырвался, вцепился в Овертона, и оба повалились на пол. Мой помощник схватился за меч, но Рук оттолкнул его и кинулся в открытую дверь типографии, и его шаги загремели по лестнице. Я услышал крик жены Оукдена: «Элиас!» — и стук входной двери.
Через секунду Николас был уже на ногах и бросился вниз по лестнице вслед за беглецом. Оукден и я смотрели из окна, как мой ученик стоит на людной улице, озираясь по сторонам и высматривая Элиаса, но тот уже скрылся. И неудивительно: парень знал эти улицы и переулки как свои пять пальцев.
Джеффри уставился на меня с изумлением и тревогой:
— Почему это имя вызвало у него такой ужас? Я никогда не видел Элиаса в подобном состоянии.
— Не знаю, — тихо ответил я, вытирая со щеки кровь.
Вернулся Николас.
— Убежал, — печально констатировал он. — Вы ранены, хозяин?
— Нет.
Лицо печатника потемнело от гнева.
