— Что ж, нам еще представится возможность поговорить о землях и о том, кто ими владеет, когда начнется новая судебная сессия, — пообещал я ему. — А сейчас я должен идти домой обедать.
— Есть какой-нибудь прогресс в деле с убийством печатника? — спросил молодой человек.
— Нет. И запомни, — я поднял палец, — об этом никому рассказывать нельзя.
— Слово джентльмена.
— Ладно. — Мои глаза обратились к окну Билкнэпа. — После обеда я полежу часик-другой, мне нужно отдохнуть. А потом вернусь.
Я отправился домой. Когда я шел по дорожке к дому, в дверях появилась Джозефина в новом платье, а рядом с нею — молодой человек в строгом камзоле. Агнесса Броккет придержала дверь, улыбаясь им, а Тимоти стоял возле угла дома, с любопытством поглядывая на парочку. Кавалеру Джозефины было лет двадцать пять. Стройный, темноволосый и довольно симпатичный; должно быть, это и есть тот молодой человек, который за ней ухаживает, догадался я. При моем приближении девушка покраснела, а юноша приподнял шапку и поклонился:
— Я Эдвард Браун, сэр. Служу у вашего коллеги мастера Питера Хеннинга.
— Как же, знаю мастера Хеннинга! Хороший человек, — кивнул я. — Я с прискорбием узнал, что его жена умерла — несколько месяцев назад, верно?
— В декабре, сэр. Мой хозяин очень горевал. Он подумывает бросить работу и уехать домой в Норфолк.
— Надеюсь, он этого не сделает, — рискнула вмешаться моя служанка.
— Спасибо вам, что разрешили Джозефине прогуляться, — любезно сказал Браун.
Я улыбнулся девушке:
— Рад видеть, что она выходит на люди. Куда вы направляетесь?
— Мы собирались в Линкольнс-Инн-филдс.
— Там должно быть чудесно сегодня.
— Смотрите хорошенько за ней ухаживайте, — велела с порога Агнесса.
— Непременно, — заверил ее Эдвард.
Я обернулся к Тимоти:
— Ты хотел поговорить со мной?
— Я… я только хотел сказать, что Бытию нужно еще сена.
— Так принесешь его завтра, — ответила миссис Броккет, — а сейчас можешь быть свободен.
Мальчик тут же умчался. Джозефина и молодой Эдвард посмотрели друг на друга и улыбнулись. Я разрешал Тимоти покупать свежее сено по мере надобности, и, очевидно, он задержался только для того, чтобы поглазеть на Брауна. То, что молодой человек отнесся к этому скорее с юмором, чем с раздражением, было еще одним очком в его пользу.
Мы с Агнессой смотрели, как парочка удаляется по гравиевой дорожке. И тут со стороны Линкольнс-Инн донесся звук — тихий удар колокола. По спине у меня пробежали мурашки. Это был похоронный звон: умер кто-то из членов нашего юридического сообщества, и в данном случае колокол звонил не иначе как по Билкнэпу. Теперь у меня больше не было возможности ни о чем спросить его — даже своей смертью Стивен перехитрил меня.
— Приятно видеть Джозефину счастливой, — заметила миссис Броккет.
Я улыбнулся ей и кивнул:
— Да.
Женщина в нерешительности помолчала и добавила:
— Она немного рассказала мне о своем прошлом… Бедняжка так вам обязана.
Тут у Агнессы за спиной появился Мартин: он, как всегда, медленно вышел из комнат и посмотрел на дорожку, с которой Джозефина и любезнейший Браун выходили на улицу. И то был, прямо скажем, весьма неодобрительный взгляд. Значит, неприязнь девушки к Броккету была взаимной. Я задумался, что за этим кроется, а управляющий резко обратился к жене:
— Какое тебе до них дело? Нечего тут стоять и глазеть. Ты сказала мастеру Шардлейку о госте?
Агнесса приложила руку ко рту:
— Ох, простите…
Муж опередил ее:
— Молодой джентльмен, юрист, приходивший два дня назад, снова нанес вам визит. Он упорно не сообщает своего имени. — Броккет нахмурился, возмущенный столь вопиющим нарушением этикета. — Я сказал ему, что вы ненадолго зайдете домой на обед. Он ждет у вас в кабинете.
— Спасибо, Мартин.
Я поскорее вошел внутрь. В кабинете я увидел стройную фигуру Уильяма Сесила, сидящего в кресле с задумчивым и обеспокоенным лицом. При моем появлении он встал и поклонился.
— Простите, что беспокою вас в воскресенье, сэр, — быстро проговорил он, — но произошли очень серьезные события.
— Касающиеся дела, которое я веду?
— Не напрямую.
— Вы нашли друзей Грининга? Лорд Парр сказал, что вы поговорите с ними.
— Я попытался. Но все они сбежали и давно уже не появляются дома. Исчезли, все трое одновременно. Никто не знает куда, ну просто бесследно испарились. — Молодой человек тяжело вздохнул. — Однако мы должны поговорить об этом подмастерье Элиасе.
— Вы разыскали его?
Сесил набрал в грудь побольше воздуха и в упор посмотрел на меня своими глазами навыкате:
— К сожалению, не живого, а мертвого. Мать Элиаса обнаружила его прошлой ночью в проходе возле их дома, с проломленной головой, в луже собственной крови. — Лицо моего собеседника исказилось судорогой.
— Господи Исусе!
Уильям не отрываясь смотрел на меня:
— Но перед смертью он успел кое-что сказать ей: назвал женское имя.
— Какое?
Я боялся услышать имя королевы, но Сесил сказал:
— Энн Аскью. Он успел выговорить: «Меня убили из-за Энн Аскью».
