Когда я увидел Стэнли, все, что он мне сказал, было: «С возвращением!», он положил руку на мое плечо. Он вел себя, как и в любой другой день. Он кратко рассказал мне о том, что нужно сделать, и о поездке в Лондон, которую мне нужно было совершить. Несколько дней спустя во время перерыва он подошел ко мне и спросил, все ли у меня в порядке. Мы несколько минут поговорили о моем отце. Я рассказал ему, как я себя чувствую, и о похоронах в Кассино. На один короткий момент его отец Джек и мой Джузеппе встретились в наших словах, в стенах Купольной комнаты, под ярким светом, просачивающимся через купол.
Оставалось немного времени до моего отъезда, но Стэнли был невозмутим и продолжал вести себя, как будто ничего не происходит. Это становилось смешно. Не говоря ни слова, я продолжал делать опись: книги, зубные щетки, новые блокноты, использованные блокноты, запасные шнурки для обуви, ватные палочки, транскрипция разговоров с писателями, запасные ручки, рубашки, канцелярия, банки с кошачьей едой, письма от поклонников, чистые видеокассеты, кусачки для ногтей, пачки факсимильной бумаги, носки, ножницы, вырезки из журналов и брюки. Я закрепил последнюю страницу и положил опись на его прикроватный столик вместе с запиской, объясняющей мою секретную трехлетнюю работу. Я начал думать, что отказ от заместителя на мое место был частью его стратегии: Эмилио не хватит духу оставить Стэнли одного разбираться со всеми надвигающимися на Чайлдвикбэри катастрофами, которые уже гремят как отдаленная летняя гроза.
Меньше чем за неделю до отъезда:
– Эмилио, приезжай домой примерно к обеду. Ты мне будешь нужен, – сказал он по мобильному телефону.
Что ему еще нужно и, что важнее, насколько? Нужно ли поменять 10 перегоревших лампочек, или он хочет, чтобы я еще остался на 10 месяцев.
– Хорошо, Стэнли. Как только я закончу дела в городе, я сразу приеду, – больше я ничего ему не сказал.
– Нет, не надо сразу, это не так важно. Приезжай где-то к часу, не раньше.
В Чайлдвикбэри не было никого. Ни садовников, ни секретарей, идущих в свои офисы. Никого. Я зашел в дом и направился на кухню. Когда я зашел за угол, я увидел примерно 30 человек. Все они поздоровались со мной и начали хлопать. Стэнли решил сделать для меня сюрприз – прощальную вечеринку. Он позвал Жанет, Марису, Яна, его жену Марию, Джулиана и Пенни и, конечно, Андроса. Увидеть его рядом со Стэнли после стольких лет было трогательно. Трейси, другая домработница и садовник начали жать мне руку и хлопать меня по спине. Я был удивлен, смущен, возбужден и счастлив.
Тепло дружеской болтовни, которое окружало меня, было приятным и трогательным, но резкий смех Андроса вовремя достиг моего слуха и помог мне справиться со слезами. Все было замечательно: Джулиан разговаривал с Андросом, Жанет с Кристианой, Мариса показывала Стэнли свои фотокамеры, которые она принесла с собой, потом мы все вместе пошли в сад, чтобы выпить прохладительных напитков и поесть сэндвичей. Стэнли передал мне письмо. Оно было от Маргарет. Она желала мне всего самого хорошего и говорила, что сожалеет, что не может быть с нами, так как ей надо оставаться в офисе.
– Эмилио, уноси ноги, пока еще осталось время! – сказал Андрос.
Всю вечеринку Стэнли пытался переубедить меня. Я прятался за робкой улыбкой и делал поспешные замечания, вроде: «Все уже продумано», чтобы не давать ему надежды. Было очевидно, что уже поздно менять планы, но все же стоило не давать Стэнли шанса. Он рассчитывал на сюрприз, счастливое окончание вечеринки, и мы с Жанет прекрасно знали, что, пока мы реально не окажемся на пароме, риск остаться со Стэнли еще на чуть-чуть был осязаем.
Каждый раз, когда Кристиана видела нас разговаривающими в углу, она быстро подходила:
– Стэнли, оставь его в покое!
В конце дня, когда Стэнли понял, что ему ничего не удалось, он изменил свою тактику и уверенно заявил, что сможет управлять всем сам без проблем; эта идея заставила Кристиана громко рассмеяться. Андрос звучал наиболее убедительно. Поздно вечером он сказал только:
– И когда ты вернешься? На следующей неделе?
Только Стэнли не рассмеялся на эту шутку. Андрос коснулся больной точки. До конца вечеринки он обходил Стэнли своими ироничными замечаниями, и говорил их только мне.
Вечером гости разъехались. Как и в любой другой день, я обошел дом, чтобы убедиться, что ни одна кошка или собака не выбежала и что окна и двери закрыты. Когда я вошел внутрь, Стэнли попросил меня проследовать за ним в Зеленую комнату. Там он остановился и посмотрел на меня грустными глазами.
– Ну, вот и все…
– Да, Стэнли, пришло время прощаться.
– Ты уверен, что хочешь уйти?
– Да, я уверен.
Стэнли не отвечал. Он смотрел вниз и пытался отвлечься, наблюдая за кошками, которые спокойно спали на диване.
– Так что, никто не придет завтра утром?
– Стэнли, не делай еще сложнее, чем уже есть.
– А что, если ты будешь работать на кого-то другого? У тебя будет больше свободного времени, и ты сможешь остаться здесь, – сказал он, хватаясь за последнюю слабую надежду.
