Варшавы, чтобы служить нашим рабочим, нашей интеллигенции, нашим деятелям искусства. Протест? Нет. Наша акция не будет ни протестом, ни пинком. Торговать ты можешь даже под градом каменьев, но лечиться-это нет!
Мягкосердечный Дрефчинский закрыл лицо руками. Папара заметил это.
- Всякая справедливость всегда содержит в себе частичку несправедливости, как сладкое тесто немного соли.
И повернулся к Дылонгу.
- Возвращайтесь в город, - приказал он, - продумать все еще раз. - И добавил резче: - Я не хочу иметь в Отвоцке никаких еврейских чахоточных. Ясно или нет?!
Слегка трясущимися руками Папара опять взял собаку. В ее шерсти он спрятал от чужих глаз свои подрагивающие руки и закончил совещание обычным ворчливым тоном:
- И на этом, пожалуй, все!
