Вчера у молодого юриста Фина Бордера было ВСЕ — карьера, состояние, блестящее будущее… Сегодня он — нищий банкрот, обвиняемым в «убийстве по неосторожности» и хорошо понимающий, что ЕГО СОЗНАТЕЛЬНО ПОДСТАВИЛИ. Кому — и зачем — необходимо лишить его прошлого и превратить в человека, которому НЕЧЕГО ТЕРЯТЬ? Кому — и зачем — понадобилось именно в ЭТОТ МОМЕНТ сделать ему ВЫГОДНОЕ ПРЕДЛОЖЕНИЕ? И главное, ПОЧЕМУ его так настойчиво заманивают в Индию — страну, где несколько лет назад при СТРАННЫХ обстоятельствах погиб его отец?! Ответ на этот вопрос знают, похоже, лишь члены индийского тайного общества «богатых и знаменитых» предпринимателей — Клуба близнецов… Клуб близнецов — самая страшная из загадок таинственной Индии!
Я глубоко и искренне благодарен огромному количеству людей, активная и щедрая помощь которых на протяжении нескольких лет сделала возможной публикацию этой книги. Джоанне Мэкл, чье воображение превратило мечту в план, а план — в готовый для печати материал. Марку Лукасу — моему агенту, наставнику, другу и настоящему профессионалу, а также его замечательным коллегам по юридическому агентству. Биллу Скотту. — Керру и Патрику Джэнсону. — Смиту из издательства Трэнсуорлд, которые уверенно продолжали «крутить педали», пока я неумышленно вставлял им «палки в колеса». Вините и всем остальным в Бомбее, пролившим свет на такие вещи, о которых мало кто имел четкое представление. Хербу Сонтсу — бесценному источнику информации обо всем — от американских ценных бумаг до расположения кладбищ в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Джеффу и Кейту Толлинам, преданным друзьям, щедро делившимся временем, вдохновением и даже своим домом. И наконец моей семье, которой пришлось мириться с бессонными ночами, вечно ворчащим папой и его проклятой клавиатурой гораздо дольше, чем они сами это помнят.
Я всегда был ранней пташкой.
Когда Джей Джей Карлсон позвонил мне в тот понедельник в шесть утра, он как раз застал меня за второй чашкой кофе и последней страницей «Уолл-стрит Джорнал».
Джей Джей хотел мне кое-что показать. Редкую вещицу. Ни намека на то, что бы это такое могло быть. Все, что мне надо было сделать, это добраться до угла Восточной Восьмидесятой и Первой авеню. Я был уверен, что не буду разочарован, не потрачу время попусту и что это не окажется его очередным розыгрышем.
Вскоре я был на месте. Я замер, не в силах отвести взгляд. Боже, что это была за машина!
Я провел рукой по серебристой обшивке. Фары ослепительно сверкали из-под основания массивной крышки капота, искусно окрашенный изгиб которого плавно переходил в лобовое стекло. У меня в голове крутились сотни журнальных клише, но я не мог найти того единственного, которое могло выявить все достоинства этого творения технической мысли.
— «Макларен F1», — прошептал я.
— Да, — сказал Джей Джей, слегка постукивая по корпусу машины смуглыми ухоженными пальцами. — Единственная во всем Манхэттене, по крайней мере, так сказал продавец.
Скорее всего, он был прав. За все пять лет, что я живу в Нью-Йорке, я ни разу не видел «F1» лавирующей в суматохе такси и автобусов или стоящей в пробке по направлению к туннелю Линкольна. Но Джей Джей хотел подстраховаться и получить подтверждение этому факту.
Джей Джей возвышался передо мной, столь же великолепный, как и его машина. Открыв дверь, которая взлетела, как крыло чайки, он дал мне знак, чтобы я садился. Мне не хотелось показывать свое удивление, но оставаться равнодушным было непросто. Присев и перекинув ногу через порожек, я увидел то, что меня окончательно сбило с толку, — руль располагался прямо по центру приборной панели. «Ну и куда мне садиться?» — подумал я.
Только теперь я заметил, что в машине было три места. Водительское располагалось четко посередине.
Я опустился в жесткое кожаное сиденье. Ремень безопасности напоминал лямки парашюта. Джей Джей сел за руль и повернулся, чтобы пристегнуть меня.
Я взглянул на приборную панель — практичную, полную кнопок и приборов с показаниями.
— Двести сорок миль в час, — сказал Джей Джей, как будто читая мои мысли, — и, прежде чем ты спросишь, миллион с небольшим.
— Миллион долларов за машину!
Я одобрительно присвистнул, и, по-моему, Джей Джею это понравилось. Он завел машину. К моему удивлению, в шуме двигателя не было ничего особенного — он не был ни тихий, ни громкий. Джей Джей включил первую передачу, отпустил сцепление и слегка надавил на педаль газа. Он немного откинул голову назад, и на висках у него выступили капельки пота.
Джей Джей вдавил педаль газа до упора в пол.
Меня тотчас же втиснуло в сиденье. Мы помчались по Восточной Восьмидесятой и разогнались до ста миль в час в мгновение ока.
Джей Джей вцепился в руль с шипообразными выпуклостями, поставив руки, если ориентироваться по стрелочным часам, как если бы показывал три часа. Глаза его блестели от возбуждения.
Мир снаружи казался смазанным. И, прежде чем мне начало нравиться мчаться мимо пешеходов или проноситься как молния мимо машин, выезжающих с парковок, Джей Джей нажал на тормоза, и машина остановилась на углу Восточной Восьмидесятой и Ист Энд-авеню.
Я почувствовал железную хватку Джей Джея на моем плече.
— Ну, как тебе? — спросил он.
Я вспомнил о катании на американских горках, от которого меня выворачивало наизнанку. Должен признаться, в детстве я так и не научился любить их.
— Это что-то, — только и смог выдавить я.
— Это всего лишь машина, — ответил Джей Джей и стал внимательно прислушиваться к шуму двигателя, который работал на холостом ходу. — По-моему, что-то стучит, — заметил он и слегка нажал на дроссель.