Может умереть в любую минуту… Где та граница, в пределах которой человек способен принимать решения, не сходя при этом с ума? Как определить меру необходимости действия или бездействия?
Действие – провести ампутацию. Бездействие – сидеть и ждать.
Резать сейчас?
Потом будет поздно.
Как она?..
Еще жива.
Я опять закрыл глаза. Больше всего на свете мне хотелось вытащить нож и отрезать голову самому себе.
– Что если я переодену ее в свой комбез, Камилла? Твой ведь поврежден?
– Лучше ее не трогать. Она умрет еще быстрее.
Где Малыш? Разбился по дороге к кораблю? Долетел и дерется с очередным рэдвольфом в темных коридорах «Миротворца»? Разбился на обратном пути?..
Обшаривая взглядом окружавшие поляну заросли, я протянул в сторону левую руку и нащупал слабенькую, едва заметно трепещущую жилку на шее Кэт. Потом провел ладонью по рассыпавшимся в траве мокрым волосам и намотал одну прядку себе на палец.
Скутер Малыша появился только через три часа. Под брюхом машины, подвешенный на тросах к стабилизатору и крыльям, бешено болтался реаниматор. Скутер бросало из стороны в сторону, он то и дело клевал носом. Малыш опустил блок прямо возле меня и спрыгнул на землю. Срок, назначенный Камиллой, давно закончился. Кэт все еще была жива.
Я бросился к Малышу, мы распутали тросы и положили Кэт в реаниматор. Теперь можно было не бояться: даже умри она у нас на руках, реаниматор вернул бы ее к жизни – для того они и созданы. Несмотря на это, мы старались действовать осторожно. Как только Кэт оказалась внутри, ее сердце, словно почувствовав, что можно положиться на технику и передохнуть, отказалось работать.
– Теперь у нас два блока, – сказал Малыш. – Оба на помост не войдут. Если поставим один на другой…
Я понял его без слов. Если поставим один на другой, грохнемся, не пролетев и сотни метров.
– А если подвесить к каждому скутеру по одному, как сделал ты?
– Нет, блок слишком сильно болтает. Вплотную к брюху скутера его никак не подтянуть. До корабля-то я долетел быстро, все остальное время ушло на дорогу обратно. До сих пор не знаю, каким чудом я добрался. Пришлось садиться четыре раза, три из них – прямо в лесу. Реаниматор можно только обвязать вокруг, и он то и дело съезжает то вперед, то назад. Ты думаешь, это первый блок? Это второй. Первый я разбил в шести километрах от «Миротворца».
– Все равно ты просто молодчина, – сказал я. – Никогда больше не стану подшучивать над твоей манерой водить скутер.
Малыш прошелся по поляне, поглядывая по сторонам, и вдруг остановился.
– Мама моя! Пит, да ты только взгляни…
Я подбежал туда, где мы прикончили рэдвольфа. Изорванной пулями туши на этом месте больше не было. Там медленно растекалась в стороны густая, вздувающаяся пузырями жижа. Из нее торчали целые кости, части костей, и выглядели они так, будто их полили кислотой, – даже дымок, вроде, поднимался вверх.
– Ты видел раньше что-то подобное? – прошептал Малыш.
– Я даже и не слышал о таком. Он как будто разлагается, только очень быстро. Просто испаряется. А потом, наверное, от него останется пятно черной пыли, какие мы видели на той поляне. Должно быть, там ребята Шарпа пришили двух таких.
– И каким он был живучим! – сказал Малыш. – Сколько нам пришлось в него стрелять! Давно должен был сдохнуть!.. Зря мы с Кэт тебя не послушали – надо было остаться в «Миротворце». Бог знает, кем эти твари могут оказаться. Ты же видишь…
О да, я видел.
– Слушай, – продолжал Малыш. – Нам пора забирать «Рейнджер» и мотать отсюда ко всем чертям. Зря я сразу не слетал за ним. Испугался какой-то бури, а теперь что делать? На этой планете есть что-то такое, с чем мы навряд ли справимся. Ну зачем я поддержал Кэт? Надо было на твою сторону встать, и она не лежала бы сейчас в реаниматоре…
Я смотрел на него и понимал, что Малыш тогда вовсе не испугался. Такое чувство, как страх, вообще не входило в спектр его душевных переживаний. Он просто хотел как лучше. И сейчас он ничего не боится и хочет как лучше – я даже знал, что именно он собирается сделать.
– Я полечу за «Рейнджером», – сказал он. – Нам пора уходить с планеты. Плевать на ураган – я пробьюсь.
– Полетим вместе.
– Оставив здесь реаниматоры?
– Это безопасно. Животные реаниматорам ничего не сделают.
– Хрен там безопасно! Вспомни – рэдвольф растерзал раненых, одному перекусил горло, когда он просто на носилках лежал. Что ему помешает раскурочить реаниматоры? Эти монстры убили восемь людей Шарпа – и даже кусочка мяса не съели. Они не обычные хищники. Они убивают, чтобы убивать.
– Но в лагере что угодно могло произойти. Кто знает, с чем ты там столкнешься в одиночку.
– А с чем столкнемся мы вдвоем? Кто сказал, что вдвоем мы с этим справимся?
– Хорошо, – сдался я. – Сколько времени тебе потребуется?
