Я посмотрел на него, а он посмотрел на меня. На нас сверху падали струи дождя. Лицо Малыша скривилось — он пытался улыбнуться.
— Я не позволю Кэт умереть на этой чертовой планете. Ветер стих. Я успею.
— У тебя есть час.
Я помог распутать машины. Рик, не говоря ни слова, рванул скутер по наклонной вверх, едва не зацепив деревья на краю поляны. Я проверил винтовку и поставил полный магазин. Подствольный гранатомет, один из тех, что мы захватили из арсенала «Миротворца» после возвращения на корабль с телом Крейга, был заряжен кассетой с десятью гранатами. На этот раз я про него не забыл, но опять не мог использовать, потому что зверь находился слишком близко от нас.
Медленно тянулись минуты.
— Камилла, как она?
— Пока жива.
Пока… Пока жива, а потом? Успеет Малыш, как обещал? Сам я сейчас ничего сделать не мог. Не успеет? Когда доберется до корабля, что будет делать? Думать ни о чем не хотелось. Сколько еще здесь таких тварей? Я поглядывал по сторонам, изредка бросая взгляд на Кэт.
— Как она?
— С ней очень плохо, Пит. Она умирает. Осталось не больше сорока минут.
Сорок… Быть может, меньше. Оставался единственный способ, который применяют в таких случаях. В мозг человеку вводят дозу спецсредства, которое есть в аптечке, и ждут две минуты. Потом ампутируют голову и помещают ее в специальный контейнер. Он тоже находится в аптечке, в свернутом состоянии. Срок хранения — двадцать четыре часа. Но есть только пятьдесят шансов из ста, что ампутированная голова приживется на полностью биомеханическом теле. Мне несколько раз случалось проводить такие операции в бытность биомеханником.
Оторванные головы плохо приживаются, сказал я как-то в разговоре с Кэт. Это правда. И люди, выжившие после пересадки, никогда не становятся теми же, что раньше. Нельзя безнаказанно заменить все органы и части тела на искусственно выращенные или биомеханические. Тем более сразу. Но и постепенно нельзя, иначе такое понятие, как смерть, давно осталось бы в прошлом человечества.
Господи, если бы я только мог сейчас перенестись вместе с Кэт в клинику профессора Вацека! Стерильная операционная, лучшее оборудование в мире, интеллектроника высочайшего уровня, ассистенты-профессионалы, любые биомеханические органы… Да и в медцентре «Артемиды», где нет всего необходимого, я сумел бы прооперировать Кэт в паре с Дианой. Даже в медотсеке мертвого «Миротворца», без энергии, без интеллектронной поддержки, вручную…
В данный момент я бы предпочел оказаться где угодно, только не на этой поляне в джунглях, с почти бесполезными аптечками. Здесь я был абсолютно беспомощен. Здесь — лишь ампутация. После — сутки резервного времени.
— Как она, Камилла?
— Еще жива. — Камилла будто угадала мои мысли: — Если ты хочешь провести ампутацию, лучше сделать это как можно раньше. Потом может быть поздно. Я не могу заметно влиять на ее состояние. Фактически, она может умереть в любую минуту.
Я устало прикрыл глаза, тут же спохватился и оглядел поляну. Никого… Сверху лил дождь. Люди, пережившие операцию по пересадке головы или мозга, недолго остаются прежними. Через год или два они становятся иными. Поведение их начинает больше напоминать поведение робота или животного. Что делать?
Отрезать голову Кэт?
Выбросить из саркофага Крейга и положить Кэт на его место?
Может умереть в любую минуту… Где та граница, в пределах которой человек вправе принимать решения? Как определить меру необходимости действия или бездействия?
Действие — произвести ампутацию. Бездействие — сидеть и ждать.
Резать сейчас?
Потом будет поздно.
Как она?..
Еще жива.
Я опять закрыл глаза. Больше всего на свете мне хотелось вытащить нож и отрезать голову самому себе.
— Что если я переодену ее в свой костюм, Камилла? Твой ведь поврежден?
— Лучше ее не трогать Пит. Она умрет еще быстрее.
Где Малыш? Разбился по дороге к кораблю? Долетел и дерется с очередным монстром в темных коридорах «Миротворца»? Разбился на обратном пути?..
Обшаривая взглядом окружавшие поляну заросли, я протянул в сторону левую руку и нащупал слабенькую, едва заметно трепещущую жилку на шее Кэт. Потом, не желая ее беспокоить, провел ладонью по рассыпавшимся в траве волосам и намотал одну прядку себе на палец.
Скутер Рика появился только тогда, когда прошло уже почти три часа. Под брюхом машины, подвешенный на тросах к стабилизаторам, бешено болтался реаниматор. Скутер бросало из стороны в сторону, он то и дело клевал носом. Малыш опустил блок прямо возле меня и спрыгнул на землю. Срок, назначенный Камиллой, давно закончился. Кэт все еще была жива.
Моментально пробудившись к деятельности, я бросился к Рику, и мы положили тело Кэт в саркофаг. Теперь можно было не бояться. Даже умри она у нас на руках, реаниматор вернул бы ее к жизни — для того они и созданы. Несмотря на это, мы старались действовать осторожно. Как только Кэт оказалась внутри, ее сердце, словно почувствовав, что можно положиться на технику и передохнуть, отказалось работать.
— Теперь у нас два блока, — сказал Рик. — Оба на помост не войдут. Если поставим один на другой…
