После перерыва Берг еще раз попытался начать слушание дела, но безуспешно. Суд удалился в совещательную комнату и через двадцать минут было оглашено определение о направлении подсудимого на судебно-психиатрическую экспертизу.
Вернувшись в свой кабинет, Берг снял трубку телефона и набрал номер заместителя прокурора района.
– Слушаю, – раздался в трубке знакомый голос.
– Евгений Николаевич, здравствуйте. Берг говорит.
– Здравствуйте, Дмитрий Сергеевич, давненько вас не видел. Ну, как поживает наше районное правосудие?
– Плохо поживает.
– А что так?
– Да вот благодаря вашим заботам.
– Что, опять дело не идет?
– Идет, еще как идет. Вот только что ушло на психиатрическую экспертизу. Неужели нельзя это было сделать в процессе предварительного следствия, почему вы это все стараетесь на суд переложить?
– Дмитрий Сергеевич, а сроки? Кто мне их продлевать будет, не вы ли?
– А у меня что, сроков нет? Почему вы за свои сроки болеете, а нам из-за вас же пропускать приходится? Сами же потом представление напишите и свои недоработки на нас свалите. Опять, мол, суд сроки рассмотрения дел не соблюдает. Я вам, Евгений Николаевич, вот что хочу сказать. К нам запрос поступил из минюста, именно по вопросам экспертизы. Министерство интересуется, как следствие в этом плане УПК соблюдает. Что им ответить прикажете?
– Ладно, Дмитрий Сергеевич, сейчас я следователей соберу, передам им ваши претензии.
В трубке послышались частые гудки.
Через минуту Берг зашел к председателю. В кабинете была заведующая канцелярией. Видно, председатель только что дал ей какое-то поручение, Берг успел услышать только конец фразы:
– Хорошо, Владимир Иванович. Сегодня же отнесем.
Заведующая канцелярией вышла.
– Что у тебя? – хмуро осведомился председатель.
– Владимир Иванович, что вы с ответом на запрос решили?
– А что решать, уже ответил. Сейчас курьер отнесет.
– Как «ответили», когда же вы успели?
– А вот успел…
Берг удивленно посмотрел на председателя, тот смотрел в сторону. Берг хотел еще что-то спросить, но передумал, повернулся и вышел.Ни на другой, ни на третий день Сухов не позвонил. Берг запарился с уголовным делом о нарушении правил безопасности движения, и ему тоже было недосуг возвращаться к неоконченному разговору. Он еще не знал, что Сухов разговор не забыл и не отказался от мысли передать оконченное им дело Кузнецова Бергу… Их встреча состоялась самым неожиданным для Берга образом.
В пятницу, с утра закрывшись в кабинете, он до хрипоты ругался с прокурором, который лично поддерживал, обвинение по одному из дел. Вопрос упирался в то, что схема дорожно-транспортного происшествия не была подписана понятыми, вместе с тем именно на этой схеме были построены выводы автотехнической экспертизы, положенные в основу предъявленного подсудимому обвинения.
Прокурора Ивана Ивановича Иванова за глаза долго звали «Три Ивана». От длительного употребления кличка Три Ивана превратилась в Тривана, а потом просто в Вана. И теперь в прокуратуре нередко можно было услышать: «Сходи к Вану, подпиши у Вана, Ван сказал, Ван спросил»…
