Но доктор не оправдал его надежд. Он сказал, что то, что делал Сайлар – это не эволюция, а убийство, а то, что собирается сделать он сам – это месть. И выстрелил, целясь прямо в лоб, посередине, в то место, через которое Сайлар всегда проводил разрез.
Звук выстрела вернул расшалившегося Габриэля на далёкое укромное место, оставив доктору только Сайлара. Уже вполне отошедшего от яда и, кажется, готового начинать причинять боль ради боли. В конце концов, как-то же ему было нужно заставить доктора подготовить ему список.
И Сайлар сорвался.
* *
Он вспомнил того парнишку, заглянувшего к доктору – наверное, на чашечку чая, добрый доктор любил чай – вспомнил сразу, как только тот зашёл. «Спрятав» истекающего кровью Суреша, Сайлар позволил парню пройти подальше.
Значит, тот тоже выжил после того падения в Техасе. Значит, тот тоже был таким, как он.
Замечательно.
Оставалось только в этом убедиться.
Сайлар вышел из тени и вежливо обозначил своё присутствие.
Парень сумел его удивить.
Трижды.
В первый раз, когда разрез, сделанный Сайларом – очень честный разрез, через кожу, кости и прочие ткани – зажил с такой скоростью, что если бы не оставшаяся на его месте выступившая кровь, да упавшая на пол прядь черных волос, то о нём не напоминало бы вообще ничего.
Во второй раз, когда его же собственным – между прочим, когда-то первым приобретённым – умением, не прикасаясь, отбросил его к противоположной стене, припечатав так, что ему потребовалось время, чтобы встать на ноги.
А в третий раз – став невидимым, когда раззадорившийся не на шутку Сайлар уже собирался продолжить их весьма интригующее «общение».
Какой лакомый кусочек!
Какой непослушный!
И такой неприкаянный, почти как его бедный Габриэль.
Похоже, парень был чем-то очень расстроен, судя по выражению его лица, когда он входил в квартиру. Наверное, тоже пришёл к доктору за помощью. Бедняга. Когда Сайлар всё-таки доберётся до него поближе, очень близко, и узнает, чего же тот хотел, то, может быть, попросит доктора исполнить и его просьбу. Доктор добрый. Он не сможет отказать. Особенно ему. В память о несостоявшейся дружбе.
Как же он любил нестандартные ситуации! Нестандартные решения были его коньком!
Подняв в воздух осколки стекла, буквально усыпающие пол, Сайлар красиво ориентировал их остриями от себя, и, полюбовавшись на прозрачную невесомую конструкцию, заставил её разлететься, прошив стеклянными пулями всю комнату.
У парня, где бы он, невидимый, ни стоял, не было ни единого шанса.
Один-единственный не долетевший до стены кусок стекла, покраснев, застыл в воздухе.
Довольный собой, Сайлар всё-таки испытал лёгкое разочарование, когда его техасский знакомый, обретая плоть, упал на пол.
Вероятно, всё могло бы быть гораздо интереснее. Но, наученный доктором, Сайлар не желал больше рисковать. Слишком заманчивыми были способности парня. И слишком опасным – тот сам.
* *
Суреш дождался, когда Сайлар, захваченный победой и ей же ослабленный, утратив бдительность, склонится над Питером, и ударил его изо всех сил, которые у него ещё оставались.
Но, кинувшись к Питеру, понял, что не успел.
====== 35 ======
Мистер Беннет оставил свою дочь на попечительство гаитянина, своего помощника, теперь уже бывшего, который должен был увезти её в такое место, о котором бы не мог догадаться никто.
Даже мистер Беннет.
Особенно мистер Беннет.
Он знал, что когда вернётся со стёртой памятью в компанию, ему придётся самолично заниматься поисками блудной дочери, а он не хотел её найти.
Но у его маленькой дочки были свои взгляды на своё будущее и на своё предназначение. Поэтому, сбежав от своего сопровождающего, она отправилась к тому, кто – она была уверена – поможет ей понять, кто она на самом деле.
Все важные кусочки её жизни – мама, папа, нормальная семья – все они оказались не тем, чем являлись. Она устала разочаровываться и снова вверяться своему первому отцу, родному по сердцу. Она устала находить и терять своего второго отца, родного по крови. Она устала от своего дара, который пока что приносил больше горя, чем пользы. Она хотела быть нормальной. Хотела, чтобы с ней были честными. Чтобы кто-то принимал её такой, какая она есть.
Она хотела не так уж много для шестнадцатилетней девочки.
И она отправилась к тому, кого считала своим героем.
К Питеру.
Это было её первое близкое знакомство с особенностями семьи Петрелли,
Дверь квартиры по указанному адресу открыла женщина в летах, которую язык не повернулся бы назвать старой или хотя бы пожилой, строгая и элегантная, с очень выразительным и проницательным взглядом. Назвав Клер по имени, и сказав, что Питера нет дома, она, тем не менее, пригласила её войти.
Это оказалась её бабушка, и скорость и безапелляционность, с которой та взяла в свои руки судьбу Клер, и повезла её в семейное гнездо Петрелли, весьма ошарашивала.
Всё это было так неожиданно, головокружительно и немного пугающе.
