Весной, в апреле, Степан Емельянов влюбился. В целинщицу Эллочку. Он видел ее всего два раза. Один раз подвез из города до деревни – ничего. Сидели рядом и молчали. На ухабах полуторку подкидывало. Девушка прислонялась к Степану и всякий раз смущенно смотрела на него, точно хотела сказать: "Вы, конечно, понимаете, что не сама же я хочу этого". И отодвигалась на самый край сиденья. А Степан – ничего, даже не смотрел на девушку. Насвистывал себе "Амурские волны" и думал об аккумуляторе (у него аккумулятор сел).
Подъехали к деревне, девушка полезла в сумочку за деньгами.
Степан слегка зарумянился в скулах.
– Бросьте вы…
– Почему? – Девушка вскинула на него зеленоватые, прозрачные глаза. – А что?
– Ничего. – Степан "кинул" скорость, газанул и уехал.
"Бывают же такие красивые!" – подумал он о девушке. И все. И забыл о ней.
Мотался неделями по нелегким алтайским дорогам, ночевал где придется, видел других девушек, и красивых и не очень красивых – всяких. Мало ли девушек на белом свете! Обо всех думать – голова распухнет.
Наступил апрель.
Как-то в субботу заехал Степан домой. Помылся в бане, надел вышитую рубаху, новенькие, мягкого хрома сапоги, выпил ковш крепкой медовухи и пошел в клуб смотреть постановку. Должны были играть свои, деревенские артисты. Степан очень любил, когда играли свои. Интересно. Знаешь человека вот с таких лет, приходишь в клуб, глядь – тот же Гришка Новоселов, скажем, бегает по сцене с бородой по пояс и орет дурным голосом: "Живьем тебя сгною, такой-сякой!.."
Степан всегда хохотал в таких случаях, и на него всегда шикали соседи и говорили, что он не понимает, что к чему.
Сел Степан поближе к сцене и стал смотреть. И видит: выходит на сцену та самая девушка, которую он подвез из города. Такая же красивая, только спокойная и какая-то очень важная: голова чуть откинута назад, русые косы по пояс, в красных сапожках. Ходит медленно, голову поворачивает медленно, а голос родной какой-то. Степан почему-то начал волноваться. Он узнал ее сразу. Только он не думал, что она такая красивая. То есть он знал, что она красивая, но не так.
Потом на сцену вышел один нахальный парень, Васька Семенов, колхозный счетовод. В шляпе, в очках, тоже очень важный. В другое время Степан тут обязательно бы захохотал, но сейчас ему было не до смеха. Он смотрел на девушку и ждал, что у них будет с этим Васькой. Он увидел, как заблестели глаза девушки, как вся она как-то съежилась, как будто испугалась чего. Степану стало жалко ее.
– Зачем ты пришел? – спросила она.
– Я не могу без тебя! – говорит этот дурак громко, на весь зал.
– Уходи, – говорит девушка, но как-то так, что слышится больше: "Не уходи".
– Я не уйду, – говорит Васька и подходит к ней ближе.
Степан вцепился руками в край скамьи. Он знал, что этот Васька так просто не уйдет. И не успел он глазом моргнуть, как счетоводишка ловко обнял девушку за плечи, чуть завалил на левую руку и поцеловал. Степан видел губы девушки после поцелуя – припухшие, чуточку влажные, приоткрытые. Они вздрагивали в стыдливой, счастливой улыбке. У Степана потемнело в глазах. Он встал и вышел из клуба.
На улице прислонился к столбу и долго не мог прийти в себя.
"Как же так!.." – думал он.
Три дня ходил Степан сам не свой. (Машину он поставил на ремонт.) Он узнал, что девушку зовут Элла, что она из города Воронежа, работает учетчицей в тракторной бригаде. И все. Хотел было поговорить с Васькой Семеновым, чтоб тот не особенно наигрывал в постановке, но вовремя одумался: это ж не по правде у них. Люди засмеют.
Как-то вечером Степан начистил до блеска свои хромовые сапоги и направился… к Эллочке. Дошел до ворот (она жила у стариков Куксиных), постоял, повернулся и пошел прочь. Побрел за деревню, к реке. Сел на сырую землю, обхватил руками колени, уронил на них голову и так просидел до утренней зари. Думал.
Он похудел за эти дни; в глазах устоялась серьезная, черная тоска. Ничего не ел почти, курил одну за одной папиросы и думал, думал…
– Чего это ты? – спросил его отец.
– Так… – Степан задавил сапогом окурок и снова полез за папиросами, а сам смотрел в сторону.
Эллочку он не видел ни разу за это время. В клуб больше не ходил.
На четвертый день Степан заявил отцу:
– Хочу жениться.
– Ну? Кого хочешь брать? – поинтересовался Егор Северьяныч, отец Степана.
– Это… новенькую… учетчицу… – тихо ответил Степан, недовольно глядя мимо отца в окно. Егор Северьяныч задумался.
– Ты с ней знакомый?
– Та-а… – Степан засмеялся. – Нет.
– Я сватать не пойду, – твердо заявил Егор.
– Почему?
– Не хочу позора на старости лет. Знаю я такое сватовство: придешь, а девка ни сном, ни духом не ведает. Сперва договорись с ней. Погуляй малость, как все люди делают, тогда пойду сватать. А то… Ты вечно, Степка, наобум Лазаря действуешь. Учил тебя, учил, все без толку.
Этот разговор слышал дед Северьян, отец Егора. Он лежал на печке хворый.
– Скажите, какой прынц выискался: сватать он не пойдет, – сердито сказал Сиверьян. – Ты забыл, Егор, как я за тебя невесту ходил провожать?
