— Изя, это ты?! Вы ж еще не доехали. Что-то у вас случилось?
— Я это. Нет, ничего не случилось. Все у нас нормально. Мы даже в вагоне пару сцен снять сумели. Но это так, пока пробные материалы. У нас тут небольшая задержка в Алма-Ате, денек-другой на горы полюбуемся. А у вас там как?
«Эх, Изя, Изя. Лучше бы ты меня ни о чем не спрашивал. И что же мне тебе такого сказать теперь? Врать я тебе не хочу. А правду говорить, язык отказывается. Как мне тебе сказать, что наши с тобой труды только что в липкую болотную трясину для профилактики малярии отправлены?».
— Васильич, не молчи! Не бойся ты меня расстроить, говори как есть?! Как прошел показ?
— Показ прошел хорошо. Летуны через одного рыдали. Им-то понравилось. А вот другая часть консультантов… Наверное, я зря решил им всем это показать. Надо было сначала ваших кадров про чекистов дождаться.
— Что так уж совсем круто по нам проехались?
«Не верит… Эх, Изя! Мальчишка ты еще сопливый. Если я говорю зря, значит, зря…»
— Нам придется сильно переделывать фильм. И еще, наверное, главный показ до зимы или до весны отложат. К майским праздникам как раз уложимся.
— Да-а, Васильич. Крепко же тебя там развезло. Что-то ты совсем уже лапки поднял. Расскажи хоть для начала, в чем у них претензии?
— Дурак молодой ты пока еще, товарищ Гольдштейн, если мне не веришь. Рассказать тебе, в чем суть их претензий?! Да, пожалуйста! Помнишь, ты говорил, что сцену отражения удара Юденича можно и летом снять, достаточно лишь зимних кадров Гражданской надыбать, и в павильоне на белом фоне несколько крупных планов снять? Вспомнил? Так вот главный житомирский НКВДшник враз эти твои ляпы выцепил, и сказал, что этот эпизод снят коряво. Никакие резоны ему даже слушать неохота, переснимайте и все тут. Вот так-то, товарищ кинодокументалист! Накрылась твоя новая теория киноискусства.
— И это все?! Тогда ты, Васильич, рано паникуешь. Знаешь, чтó тут в паре километров от меня? Нет?! А тут, между прочим, Васильич, настоящий снег лежит. Снег! В общем, за пару дней, которые мы здесь проторчим, я к тем нашим заготовкам несколько кусков добавлю. Даже броневиков пару тут где-нибудь найдем. Крупные планы будут. Ну, а дальше чего сказал этот твой «киногений»?
«Хм. А мальчишка-то не совсем дурак, ведь действительно у него что-то может и получиться. Вот только с остальными требованиями как быть? А? Ну-ка ответь-ка на это, товарищ фантазер!».
— «Киногений» был видать в хреновом состоянии души. В общем, нельзя, говорит, чтобы фильм три часа шел. Люди уставать будут на просмотре. Раньше вам, говорит, об этом надо было думать. Тем более, что вы будете его руководству страны показывать. Видать обиделся за то, что ему в буфет во время показа не сходить было.
— Васильич! Расцелуй его от меня. Он на все сто прав!
— Ты что, сбрендил! Не успеем мы сейчас за пару недель из одного фильма два сделать! Знаешь такое слово – «невозможно»?
— А как же – «мы рождены, чтоб сказку сделать былью». А, товарищ Варламов? А по поводу двух частей, я к таким же, как у этого чекиста выводам пришел. И вот что, не верю я, что главреж «Пионерии» перед такими мелочами спасует. Сделаем?
— Как сделаем?! Ка-а-ак!!! Научи меня, дурака!
— Спокойно! То, что руководству страны будет намного приятнее настоящий многосерийный фильм сразу в двух сериях глядеть, это к гадалке не ходи. А дальше вот тебе аргументы. Берем блокнот и записываем. Первое. Финалом первого фильма будет речь Сталина на аэродроме. Кстати, без титров и цветного вступления, второй кусок минут на двадцать пять короче, так я эту недостачу здесь и восполню. От тебя же, Васильич, требуется, чтобы была стыковка моих кадров с теми, которые ты за это время доснимешь. Составляем либретто и делим реплики. В склейке ты главный, твоя и ответственность. Ну и второму фильму начало доснять, это тоже твое. Таким образом, длительность каждой серии должна стать один час тридцать пять-сорок минут. Ну как, справишься?
«Во дает, жук! Выкрутился! И ведь никто так снимать, еще не пробовал. Ну, Изя – одесская кровь! Без мыла из жопы выберется! И не испачкается при этом. Даже если мы на пару дней не уложимся, то все равно получится ведь. От, ведь жужелица горбоносая, все детали увязал!».
