— Хм. А смысл такого, как вы говорите «дробления», до гениальности прост. К вам в Центр будут поступать готовые двигатели и запасные узлы к ним. Вы будете проводить их испытания на своих стендах. И на каждый проблемный узел или систему вы будете искать и находить несколько альтернативных конструктивных решений, выполняющих те же функции в моторе. Для этого вы сможете пользоваться уже имеющимися техническими решениями, например, подсмотрев принцип на музейных образцах. Либо вообще будете предлагать иную компоновку имеющихся устройств. Потом вы будете создавать пробные опытные образцы комплектующих, и оснащать ими несколько экземпляров моторов для сравнительных испытаний. И уже проведя часть своих испытаний, доказывающих принципиальную реализуемость новой схемы, вы будете отправлять образцы для дальнейших испытаний на производства, при этом оставляя себе их копии для дальнейшей работы и исследований.
На лице интересующегося доктора наук, осталось недоверчивое скептическое выражение. Такую схему работы ученый оценил невысоко, и слова майора ГБ явно не казались ему убедительными.
— Гм. Я вижу вам сложно принять это объяснение на веру. Тогда давайте рассмотрим эту схему подробнее. Вот, к примеру, к вам прислали на экспертизу четыре экземпляра опытных прямоточных двигателей Меркулова. Вы провели исследования и выяснили, что есть альтернативные схемы конструкции и формы камер сгорания и топливных форсунок, обещающие некоторые преимущества. На двух ПВРД из тех четырех, вы поставили новые камеры сгорания и топливные форсунки одного типа, а на двух других моторах поставили комплектующие другого типа. Убедившись на испытательном стенде, что все моторы нормально работают, вы два различных образца с новыми камерами и форсунками вернули на производство для сравнения. И к этому добавили начальные результаты испытаний и производственные карты. Потом завод сравнит то, что было с тем, что стало, и либо запросит у вас еще какой-то помощи, либо сам начнет тиражировать наиболее удачное ваше решение. Кроме того, такие же моторы будут испытываться в Раменском, и в Харькове на летающих лабораториях «Горын-1» и Горын-2». И вот уже эти сравнительные данные так же поступят обратно к вам и на завод. Так, вам более понятно?
— Более-менее стало понятно. То есть вы хотите не только максимально использовать накопленный опыт производства агрегатов для поршневых систем, но и укорить обмен новыми решениями. Чтобы, образно говоря, «научный котел кипел сильнее». Я правильно понял вашу мысль?
— Хм. Вы нашли интересное сравнение для нашей концепции. Нам действительно нужно что-то вроде конвейера для новых интересных и перспективных идей и решений. И я рад, товарищи ученые, что наше взаимопонимание начинает, наконец, налаживаться. Ну что ж, а теперь я предлагаю перейти к собственно организационным вопросам предстоящей конференции…
Давыдов продолжал рассказывать, время от времени встречаясь глазами с научными работниками. А Стечкин уже начал немного рассеянно что-то набрасывать в небольшой коричневый блокнот…
Ночная атака была давно отбита. Подоспевшие пехотные роты, усиленные взводом БА-10 соседней мотобронебригады искали по сопкам остатки групп диверсантов. Вскоре к воротам авиабазы подъехала небольшая автоколонна. Впереди шла легковушка. Рядом с водителем красовалось мрачное как посмертная гримаса мировой контрреволюции лицо командира роты охраны. За первой машиной на грузовике ехало слегка покорёженное дюралевое тело пропахшего речной тиной истребителя. Зрелище было тоскливым. А Капитан Полынкин сейчас глядел на своего подчиненного со смесью веселья и досады. Голос лейтенанта был глух как уханье простуженного филина. Да и вид у него и у остальных бойцов охраны, вернувшихся с плацдарма, был неважный. Лейтенант пытался стоять по стойке «смирно», опираясь на самодельный посох. Ниже колена его нога была перевязана окровавленным бинтом поверх галифе. Взгляд его был еще более безжизненным, чем обычно.
— Товарищ капитан, ваше задание не выполнено. Вернее, выполнено частично.
— Вот как? Так вас, значит, частично можно поздравить с успехом?
— Никак нет. Вверенная мне группа смогла доставить только истребитель и оружие. «Кантонец» не выполнил ваш приказ, и ускользнул.
— И какой же способ «ускользания» он выбрал?
— Воспользовавшись помощью якобы еще одной нашей группы, он улетел с плацдарма на трофейном японском истребителе. Как командир группы я готов понести наказание. Остальные члены группы не виноваты.
— Гм. Смело. В одиночку отвечать за все решили? М-да. Вы пока вот что, лейтенант… Расскажите-ка мне, что «Кантонец» вообще делал на плацдарме? Какие отзывы о нем от наземного начальства?
— Майор Кольчугин и другие командиры рассказывали о якобы умелых и героических действиях лейтенанта Колуна при обороне плацдарма, и в наступлении навстречу группе прорыва. Бойцы моей группы и я сам видели, только его стрельбу из ракетных блоков по танкам и коннице противника, других достоверных сведений не имеется.
— Нет достоверных, поделитесь недостоверными.
