– Господин полковник, третий эскадрон второго полка лёгкой кавалерии вёл бои в течение полутора часов с превосходящими силами противника, пробившегося на нашу сторону реки и захватившего плацдарм для дальнейшего продвижения вглубь герцогства. От вверенного мне эскадрона в сто тридцать солдат в живых осталось сорок два. Доложил капитан Сагина.
– Молодец, капитан, – бросил полковник, окинув взглядом уцелевших бойцов эскадрона. – Правильно действовал, инициативно.
И тут Микит заметил Фриге Нойма, которого неоднократно видел на военных советах возле верховного жреца.
– А вы что здесь делаете, достопочтенный Нойм?
– По мере сил своих борюсь с врагом, покусившимся на нашу любимую родину, – смирно ответил жрец, морщась от боли в боку.
– А сил у вас, как я посмотрю, достопочтенный жрец Нойм, немерено, – усмехнулся главком и выехал на вершину холмика.
Капитан и жрец пошли за ним вслед, несмотря на усталость, им было интересно посмотреть, как гвардейцы-рыцари уничтожают врага. Однако они увидели совсем не то, что ожидали, поскольку об окончательной победе речь не шла.
В низине огромная толпа людей яростно рубилась в грязном месиве. Ноги лошадей скользили, воинам в тяжёлой броне повернуться было негде, и одна масса конных воинов давила на другую, такую же. Горцев-гарля не видать, их попросту затоптали, не только рыцари герцога, но и бордзу, перебравшиеся на этот берег.
Полковник Микит молча наблюдал за сражением и по одному ему заметным признакам определил:
– Наши побеждают.
– Разрешите обратиться, – вновь вытянулся капитан Сагин.
– Говори, капитан. – Полковник, не отрываясь, наблюдал за развернувшимся сражением. – Тебе сегодня многое можно.
– А как вы определили, что победа будет за нами?
Полковник помедлил, а потом ответил:
– Смотри и учись, капитан. Наших воинов хоть и меньше, но они чуть выше и у них был разгон. Пусть небольшой, но был. Теперь битва смещается к реке, и рыцари просто выдавят бордзу в то месиво, что ещё с утра было бродом через Сану. Сила инерции и масса на нашей стороне, а значит, и победа. Понимаешь?
– Так точно, господин полковник! – Капитан вновь вытянулся, его ноги заскользили, и он грохнулся наземь.
Какой-то молодой корнет из свиты прыснул от смеха, а полковник, всё так же не оборачиваясь, произнёс:
– Корнет Вальха.
– Я, господин полковник.
– Вы видите того рыцаря с белым широким шарфом вокруг талии, который так браво орудует своим огромным мечом?
– Так точно, – отозвался корнет. – Это полковник Снат, командир гвардейского полка.
– Направляйтесь к нему и передайте приказ усилить давление на противника по правому флангу.
– Но, господин полковник, – робко возразил корнет, – на мне только лёгкая броня, меня там просто убьют.
Микит нагнулся к капитану, который уже встал, и сказал:
– Вот видишь, Сагина, ты со своими воинами в лёгкой броне полтора часа тысячи горских воинов держал – герой, не струсил. А корнет Вальха струсил. Значит, не все штангордцы настолько храбры, как ты.
Корнет с оттяжкой стегнул своего породистого жеребчика плетью и умчался в самый центр битвы. А когда через полчаса Вальха вернулся тяжелораненый, прежде чем отправить его в санитарный обоз, который подошёл к месту боя с целым пехотным полком, Микит нагнулся к нему и спросил:
– Ты понял, корнет, почему я так поступил?
– Да, – прохрипел Вальха, – понял. Нельзя смеяться над человеком, прошедшим смертельный бой.
– Это хорошо, что понял. И хочу верить, что из тебя будет толк, мой сын.
Проводив корнета, который, как выяснилось, оказался его сыном, полковник убедился, что исход битвы предрешён, и, забрав с собой Фриге Нойма, отправился в ставку армии. А вечером, когда рыцари добили остатки рахских гвардейцев и скинули их в болото, которое раньше было рекой Сана, пришло время подвести итоги сражения. Штангорд потерял полный линейный батальон, восемьдесят конных лучников и двести семьдесят рыцарей. Противник значительно больше, от трёх до четырёх тысяч пехоты гарля, тысячу лёгкой конницы и полторы тысячи элитных воинов бордзу. Первую битву выиграл Штангорд, но только первую.
Всё начиналось хорошо. К паромной переправе в верховьях Атиля, которая должна была стать местом для засады на караван с золотом, вышли удачно, не привлекая к себе внимания. Нашли укромную балку, в которой можно спрятаться, расположились вдоль дороги на Ориссу и выставили наблюдателей.
Лето и тепло. Пока мы в безопасности, и нам было хорошо. Поэтому почти весь день мы валялись на солнышке в глубокой балке, видимо бывшей руслом давно пересохшей речушки, и ожидали вожделенную добычу. А ночами наша тройка ходила в степь, слушать себя и природу.
День за днём – неделя прочь, а за ней вторая. Каравана как не было, так и нет. Скучно, и только двигавшиеся по дороге обозы с солью, тканями и продуктами из отдалённых аилов, куреней, сёл и городков говорили о том, что степь не вымерла. А ещё время от времени вдали мелькали конные охранные полусотни.
