Главными козырями в предстоящем сражении Микит считал нахождение своей армии на вершине. Глазу она практически не заметна. Но топографы провели измерения и доложили, что в среднем полки штангордцев будут возвышаться над вражескими наёмниками на пять метров. Кроме того, прибыли купленные за золото наёмники – четыре тысячи мечников с берегов Балтского моря, десять пехотных банд по четыреста клинков в каждой. А ещё подмога из Эльмайнора, не десять тысяч конных арбалетчиков, как обещал Умберто Пятнадцатый, а всего шесть. Однако в умелых руках это немалая сила. И, наконец, третий козырь полковника Микита – передвижные батареи баллист на повозках, которые были сделаны по фергонскому образцу.
В отличие от полковника Микита любимец кагана шад Ханукка ибн Шапрут такими мелочами, как стратегия и тактика, мозги особо не забивал. Он знал, что войску него в два раза больше, в этом pax был уверен. И если он не возьмёт этот паршивый городишко, то его задушат собственным поясом, как не оправдавшего доверие кагана, а потом скинут в выгребную яму. Перспектива безрадостная, и поэтому он обязан победить любой ценой.
Два антагониста: штангордский полковник и рахский шад. Но было кое-что, в чём их мнения совпадали. Ни тот ни другой не желали видеть на поле боя жрецов, которые восстановили свои силы после первой схватки на реке Сана и были готовы вновь вступить в сражение. Чего от них ждать, оба полководца себе представляли весьма смутно и оттого нервничали. Так что, будь их воля, они обошлись бы без жрецов. Вот только это невозможно, ибо служители культов им не подчинялись и сами рвались в битву.
Первыми, начиная сражение, перед строем своих войск вышли жрецы Белгора. А спустя несколько минут, повторяя их движения, из рядов рахской армии вторжения появились жрецы Ятгве. С каждой стороны их было около сотни, и, образовав круг, в центр которого встал самый старший и опытный жрец, в едином порыве служители богов стали хором читать молитвы призыва силы. Слова их, что тех, что других, сначала звучали глухо. Но чем дальше, тем они становились громче, падали, как свинцовые гирьки, разносились, подобно грому, по окрестностям и вбивались в сознание каждого человека на поле будущего сражения.
Сила, посланная из иных пространств, хлынула в тела жрецов Белгора. Она передалась на накопитель, коим стало тело верховного жреца Хайнтли Дортраса, сформировалась и смешалась. А потом огромным энергетическим потоком выплеснулась в сторону вражеского войска. Всего только на мгновение задержались рахи со своим встречным ударом. Но всё же успели, и вновь, как и ранее, два потока враждебной силы столкнулись, пытаясь перебороть противника. Эта невидимая воинам двух армий борьба длилась всего несколько секунд. Очень много, по меркам таких столкновений. А затем, разрываясь на куски, энергетические облака рассыпались.
В общем-то именно этого адепты обеих религий и добивались – не дать противнику применить свою магию. Результат есть, и обе стороны остались довольны.
Жрецы Белгора, так же как и служители Ятгве, покинули поле боя и предоставили обычным людям возможность решить исход сражения.
Бух! Бух! Бух! – громко забили барабаны у высокого шатра Ханукки ибн Шапрута.
Закричали тысячники рахов, за ними сотники, а после них десятники. И десятки тысяч людей, повинуясь командам, двинулись к городу. А стоявшие против них воины Штангорда только плотней сбили ряды пехотных квадратных баталий. При этом командиры и обессилевшие жрецы призвали солдат и ополченцев стоять твёрдо и не отступать. Пришёл час испытаний, и битва началась.
Передовые тысячи лёгких степных конников приблизились к штангордским боевым порядкам на триста шагов, и в небо взметнулись тучи стрел, готовых пронзить каждого, кто попал бы под их смертельно опасные стальные жала. Казалось, смертоносный дождь накрыл штангордцев, и им придётся терпеливо сдерживать этот ливень, держаться и нести потери. Но над полем пронёсся звонкий протяжный звук сигнальной трубы. И тут же строй пехоты приоткрыл большие щиты-павизы, а потом огрызнулся в сторону орды вражеских конников ответным ливнем стрел и арбалетных болтов.
Поединок стрелков продолжался не долго. До тех пор, пока штангордцы не подкатили к месту перестрелки повозки с установленными на них стреломётами-баллистами. И один залп полусотни боевых машин, каждая из которых выпустила в сторону вражеских всадников по пять дротиков в рост человека, заставил скопище рахских наёмников повернуть обратно.
Первая схватка осталась за войсками герцога Конрада Четвёртого. Степняки потеряли почти тысячу всадников, а штангордская пехота неполную сотню. Да и тех в основном из ополченцев, вовремя не сообразивших поднять щиты.
Бух! Бух! Бух! – более часто и требовательно ударили барабаны рахов.
На какой-то миг наступила непонятная тишина, которая тут же была прервана громким и слитным боевым кличем десятков тысяч бойцов.
– Хур-ра-ра! Хур-ра-ра! – Это сорок тысяч горцев из племени гарля и двадцать тысяч прибывших с недавним пополнением хайдаров пошли в бой.
