Однажды мы шли по окутанным в сумрак улицам известным нам маршрутом. Лучше всех ориентировался в той части города, где можно было ночью раздобыть провизию, Кар Варнан. Он хорошо знал, куда нас выведет тот или иной проулок, в каком тупике можно взять колбасы, а где старухи торгуют незаконно выращенным картофелем и зеленью. Мы свернули в одну из подворотен, здесь следовало пересечь одну из центральных улиц, я осторожно выглянул из мрака и увидел скорбную процессию. Несколько стражей, вооруженных неизменными алебардами, вели унылых людей, обросших густыми бородами. Одежду их составляли лохмотья, а источаемое заключенными зловоние доносилось даже до отдаленной подворотни.
– Кого-то ведут в кандалах, – сказал я, – и, кажется, лицо первого из них мне знакомо.
Ламас усмехнулся:
– Государственные преступники, ясное дело, куда ведут, в пыточные подвалы, там их будут мучить, пока не помрут – так заведено в Стерпоре испокон веков, – он высунул голову и сощурил глаза, – а этого и я где-то видел.
– Да это же хозяин постоялого двора, где я тогда здорово порезвился, – обрадованно проговорил Варнан, – чего это его в кандалах-то? Он же вроде как безобидный был.
– Нет ли в этом нашей вины? – Я помрачнел. – Из твоего рассказа о тех событиях я заключил, что он собирался предупредить тебя об опасности.
– Да нет, вскрикивал просто, вот так вот «ау-у-у», «ау-у-у-у»…
– Все ясно, – решительно заявил я, – мы должны помочь ему освободиться!
– Да что вы, милорд, – попытался переубедить меня Ламас, – нам сейчас высовываться совсем ни к чему, вы только посмотрите, там восемь вооруженных стражей. Зильбер Ретц только-только начал думать, что опасные бунтовщики убрались из города, а тут какой-то хозяин постоялого…
– За мной! – скомандовал я, бросил мешок с провизией на землю и кинулся вперед, на ходу вынимая Мордур из ножен. До сих пор после вызволения из лаборатории темных заклинателей он так и не побывал в деле. Кажется, теперь время для него настало.
Варнан последовал моему примеру, он потащил из заплечных ножен двуручный меч, но, когда доставал, зацепил камень наверху, ведь мы стояли в подворотне. Послышался звон, который в тишине ночи прозвучал, как удар колокола. Стражи мгновенно обернулись в ту сторону, где какой-то кретин «звонил в колокол», и оказались лицом к лицу со мной. Я несся к толпе заключенных со скоростью свинога, увидевшего живого варкалапа, и все же теперь у стражей было время, чтобы сгруппироваться. Они мгновенно взяли алебарды на изготовку и перешли в наступление. Трое двинулись ко мне, остальные принялись оттеснять пленников назад.
– Пределы меня побери! – взревел Варнан и ринулся мне на подмогу.
Ламас всплеснул руками, он предпочел остаться в подворотне.
«Лишь бы не предпринял чего-нибудь магического, – подумал я, – а то, чего доброго, я и добежать до них не успею – снова что-нибудь перепутает».
Словно прочитав мои мысли, Варнан взревел сзади:
– Ламас, не вздумай колдовать!!!
Я отбил алебарду и вонзил Мордур в грудь первого стража, он рухнул на колени, и я отпихнул его ногой. Потом отвел два нацеленных мне в лицо лезвия и совершил несколько вполне удачных выпадов – один из противников уронил алебарду, другой схватился за рассеченное плечо. Кар Варнан с мечом-дубиной примчался как раз вовремя, чтобы отразить ответную атаку стражей. Затем мы стали теснить их, на несчастных сыпался град нескончаемых ударов, с яростным свистом рассекал воздух двуручный меч Варнана, опасно визжал Мордур. Вскоре уцелевшие стражи устрашились нашего яростного натиска и бросились бежать.
– Догоните их, – заорал от подворотни Ламас, – догоните их, а то они расскажут, что мы все еще в городе.
– Да это же Дарт Вейньет, – крикнул один из освобожденных узников, – слава Дарту Вейньету…
Другие его не поддержали. Они испуганно жались друг к другу. Владелец постоялого двора Руди Кремоншир, похоже, безошибочно угадал в нас виновников всех своих злоключений. Он в ужасе таращился на меня и Кара Варнана. Судя по его виду, он ожидал, что сейчас с ним снова произойдет нечто ужасное.
Над нашими головами вдруг промчалось нечто невообразимо огромное и яркое, оно осветило улицу почти дневным светом. Мне показалось, что это живое существо, оно издавало свирепое клокотание, размахивало гигантскими крыльями, а потом взорвалось в отдалении под крики ужаса бывших узников. Несколько зданий занялись пламенем, а высокая башня, с незапамятных времен считавшаяся украшением Стерпора, с диким грохотом рухнула на площадь. Я обернулся и увидел, что Ламас, воздев руки, наблюдает эту сцену. Выглядел он ошарашенным. Колдун быстро спрятал ладошки за спину.
– Это не я, – сказал Ламас, – честное слово.
– А кто?! – заорал на него Кар Варнан и обернулся ко мне: – Старик совсем сбрендил.
Несколько узников бухнулись на колени.
– Не убивайте! – закричал один из них.
– Эй, ты, – обратился я бывшему владельцу постоялого двора, – Руди Кремоншир, кажется…
Он сглотнул слюну от ужаса и поспешно закивал.
– Иди-ка сюда, – позвал я его. Испуганно вжав голову в плечи, он приблизился на расстояние нескольких шагов.
