В чем дело? Я поднимаюсь по лестнице и сажусь, сцепив пальцы. Может быть, они каким-то образом узнали, что мы с Беном говорили об исчезнувших людях? Может быть, в автобусе установлены подслушивающие устройства и лор-деры прямо сейчас вытаскивают его из класса? Может быть...
Дверь открывается, из кабинета выходит какой-то мальчик.
— Следующий!
Поднимаюсь и вхожу. Провожу карточкой по сканеру, закрываю дверь и сажусь.
— Доброе утро, Кайла! — Она улыбается накрашенными губами.
— Здравствуйте.
— Со мной разговаривал один учитель. И знаешь о чем? — Доктор Уинстон поджимает губы. Я напрягаю память. Учитель? Что такого я могла натворить?
— Кто-то из наших учителей? Я... нет, не знаю.
— Успокойся. Не паникуй. Да, один из твоих учителей, но ты пока еще его не знаешь. Мистер Джанелли, руководитель отделения искусств. Похоже, он увидел какой-то твой рисунок и теперь добивается твоего перевода в свой класс.
— Правда? — Я чувствую, как растягиваются в улыбке губы.
Она хмурится.
— Он был в высшей степени назойлив.
— Мне очень жаль, но... Так я могу ходить к нему на курс?
— Да. Вот твое новое расписание. — Миссис Уинстон сует мне листок. — Теперь, чтобы все сошлось, придется передвинуть математику. У тебя будет два занятия в неделю во время ланча, а остальными днями распоряжайся отныне как хочешь.
— Спасибо. Спасибо большое. Я...
— Все, иди.
Я торопливо встаю, иду к двери и провожу карточкой по сканеру.
— И да, Кайла?
Поворачиваюсь.
Да?
— Не слишком-то радуйся. Я не хочу, чтобы ты меня беспокоила или чтобы кто-то беспокоил меня из-за тебя в ближайшее время. Это понятно?
Последние слова доктор Уинстон произносит с милой улыбкой, отчего они звучат особенно неприятно.
Я прячу улыбку, киваю — да, понятно, — вылетаю из офиса и мчусь вниз по лестнице.
Мистер Джанелли, мой защитник и спаситель, встречает меня совсем не так, как я ожидала.
— Ты кто? — сурово вопрошает он, когда я проскальзываю в класс после звонка.
— Кайла Дэвис.
— Кто?
— Новая ученица. Вы разговаривали насчет меня с доктором Уинстон?
При упоминании имени на его лицо наползает грозная тень.
— Ага! Девочка с совой. Это из-за тебя мне пришлось вынести три встречи с этой невыносимой женщиной.
Я нервно оглядываюсь, но дверь закрыта, и миссис Али ушла. Обвожу взглядом учеников, и настроение падает — Феб. Замечательно. Мы с ней снова вместе, теперь и на этом курсе.
Между тем мистер Джанелли выхватывает из стопки на столе мой набросок с совой, показывает всему классу и начинает объяснять, как я могла бы сделать его лучше. И да, тут он прав.
Но сегодня у нас живопись.
Что бы изобразить?
Мое безопасное место. Может быть, мне будет легче попадать туда. Начинаю с неба. Смешиваю краски на палитре, добавляю белого для кудрявых облачков, подчищаю мастихином. Я так увлечена работой, что почти не слышу голосов за спиной.
— Интересно, что такое она натворила, чтобы ее зачистили?
— Держу пари, ничего хорошего.
— Вряд ли что-то серьезное — такая дохлая да еще и размазня.
— Может, издевалась над малышами — они же отпора дать не могут.
— Или подожгла свой дом и поджарила заживо родителей. Типа приготовила барбекю из папочки и мамочки. То-то, наверно, криков было.
Оборачиваюсь.
— А может, перерезала кому-то горло мастихином. — Я взвешиваю ножичек на ладони.
Подруга охает и откидывается назад, но Феб смеется.
— Ты же знаешь, что бы она ни сделала раньше, теперь она никому не может навредить. А если попробует, умрет. У нее просто мозги расплавятся!
Я отворачиваюсь и возвращаюсь к работе.
«Зеленые деревья голубое небо белые облака зеленые деревья голубое небо белые облака...»
— Ну как? — с милой улыбкой спрашивает на перемене миссис Али. — Довольна новым расписанием?
А я не знаю, что сказать. Да — потому что, даже принимая во внимание гадости, которые говорили Феб с подругой, мне там нравится? Или быть посдержанней, чтобы она не подумала, будто я радуюсь тому, как ловко обошла правила?
Она смеется.
— Посмотрела бы ты на себя со стороны.
Миссис Али определенно в хорошем настроении сегодня.
Я неуверенно улыбаюсь.
— Мне нравится на основах искусства. Этот курс... — стараюсь вспомнить, что там говорил директор на Ассамблее, — поможет мне полнее раскрыть мой потенциал.
— Не повторяй чужие слова, Кайла. Ты подписала контракт и должна делать все, чтобы его выполнить.
— Можно вопрос?
— Конечно.
— Что бывает, если кто-то не выполняет контракт? Их могут... вернуть?
Миссис Али смотрит мне в глаза. Что-то мелькает на ее лице. Мелькает так быстро, что я не успеваю понять, что именно. Она снова улыбается.
— Держись потише, Кайла. Не высовывайся какое-то время. Пусть доктор Уинстон забудет, как ты ее допекла.
Мы идем на следующий урок, и я думаю о том, что она сказала. Мой вопрос так и остался без ответа. И это уже можно понимать как своего рода ответ.
Шлепаю по беговой дорожке.
«Может, издевалась над малышами... Или подожгла свой дом и поджарила заживо родителей. Типа приготовила барбекю из папочки и мамочки... Или перерезала кому-то горло мастихином».
Я прибавляю... быстрее... быстрее...
