В прежние весны Элана веселилась, как вольная пташка, и жизнь ее текла незамутненная, как чистый весенний ручеек, но что же теперь случилось с ней? С небесного лазоревого свода слетела, как маленькая птичка, и впорхнула прямо ей в сердце потребность любить, любить,
любить!
С того времени Элана переменилась, стала не так жива, не так резва, и хотя по-прежнему гуляла в саду и в поле, по-прежнему проводила вечера с подругами, но не находила ни в чем прежнего удовольствия. Она сама не умела дать себе отчет в своих новых смешанных чувствах. Воображение рисовало ей чудеса. Прежние друзья и подруги казались чужими, и лишь своего милого незнакомца она в одно мгновение приняла, как родного. Увидев его, она хотела броситься и прижать его к своей груди так крепко, чтобы уже ничто не могло разлучить их. Когда же он уходил, ей казалось, что красное солнце закатилось, и ночь наступила. Она просыпалась и любила, вставала с постели илюбила, молилась Дариссе и любила, что ни делала, что ни думала, все любила и беспрестанно радовалась и кручинилась в одно и то же время. «Итак, — говорила она себе, — он подлинно есть на свете, тот милый юноша, кого я, сама того не зная, ждала все эти долгие пустые годы. Мать часто говорила мне о той любви, которую она почувствовала к отцу моему, увидев его в первый раз, теперь со мной творится то же самое. Может быть, я ошибаюсь, только мне кажется, что он взглянул на меня ласково… Но я, верно, ошибаюсь. Как такое может быть? Такое счастье не вдруг приходит!»
Дальше все пошло своим чередом. Влюбленные встретились, разговорились, долго скрывали свои чувства и наконец, как писала Киури,
«сила чувств все преодолела, и долго таимая страсть излилась в нежном признании».Некоторое время их счастью не было предела, но затем, как водится, настал черед испытаний.
— Тут ему приходит письмо, что его отец уже стар и немощен, и хочет передать все дела в его руки, — рассказывала Киури. — Это я сама придумала, на самом деле никто не знает, почему они расстались. Здесь пришлось действительно присочинить. Вот послушайте, я хотела бы узнать, насколько это правдоподобно звучит. У вас ведь большой опыт, может быть, вы мне что-то посоветуете.
Ксанта невольно хихикнула, прикрывая род ладонью. Большой опыт — какого рода? Да и не такой уж он большой, если честно. Тем не менее она сказала, как ни в чем ни бывало:
— Конечно, читай, я давно уже не слышала ничего настолько интересного.
Киури вздохнула, искоса глянула на Ксанту — не смеется ли. Но та была совершенно серьезна, и Киури продолжила:
— Я должен открыть тебе свое сердце, прекрасная Элана, — сказал он. — Оно еще не совершенно уверено в своем счастье.
— Что же ему надобно? — спроста Элана, с нетерпением ожидая ответа.
— Обещай, что ты исполнишь мое желание.
— Скажи, скажи мне, что такое! Исполню, сделаю все, если это только будет в моих силах.
