После бегства от Подразделения с Сэмом, Касом и Ником Анна пытается разобраться в воспоминаниях о своей прошлой жизни. В то же время, находясь в бегах, она учится выживать по новым правилам Сэма: не привлекать к себе внимания, всегда носить с собой оружие, ориентироваться на местности, прикрывать свою спину. Но затем появляется человек из детства Анны. Это проект Подразделения или воссоединение, на которое Анна так надеялась? Не зная, во что верить, Анна должна бороться, чтобы узнать правду, прежде чем ее вновь предадут. В итоге остается лишь один вопрос: в чем истинная причина того, что ее воспоминания были стерты?
Как по будильнику я проснулась после полуночи и сразу же захотела увидеть Сэма.
Прежде чем встать, подумала: безопасно ли будет проникнуть сейчас в лабораторию?
И тогда вспомнила, что мы больше не в фермерском доме. Нет никакой лаборатории. И чтобы увидеть Сэма, мне нужно только голову повернуть.
Он лежал на животе, засунув руки под подушку. В темноте были видны контуры его татуировки — пересекающие спину и спускающиеся по рукам черные линии ветвей березы.
Я скользнула взглядом по ямочкам на его плечах. Представила, каким карандашом сделала бы его набросок. За месяцы после нашего с Сэмом, Ником и Касом побега из лаборатории Подразделения я осознала — ничто не постоянно, даже мои воспоминания. Сейчас я пользовалась любой возможностью, чтобы насладиться тем, что у меня есть.
И Сэм… Я любила его больше всего на свете.
Я протянула руку, чтобы коснуться его и убедиться — он здесь, реальный, теплый, сильный, но передумала. В последнее время мы все были на нервах, и я побоялась, что, внезапно разбуженный, он выхватит из-под матраса пистолет. И направит его на меня.
Насколько возможно бесшумно я вылезла из постели и спустилась по лестнице дома, снятого нами в аренду. Ник сидел, склонившись над журнальным столиком, в оранжево-красном свете от горящего рядом камина. У его ног кучей лежала дюжина бумажных журавликов. Одного он держал в руке.
Он начал складывать их девять дней назад и не объяснял, зачем они ему. Сделанные до этого журавли лежали в коробке под моей кроватью, и я никак не решалась их выбросить.
— Привет, — сказала я, сев напротив него на один из потертых кожаных стульев. — Чего сидишь тут?
— А чего кому-то вставать посреди ночи? Не спится, — даже не взглянув на меня, ответил он.
— Точно.
Его глаза потемнели, веки опухли от усталости. Черные волосы спутались и завивались у ушей. Расстегнутая зеленая фланелевая рубашка обтягивала бицепсы и обнажала накачанный пресс.
Ник, несмотря на свой скверный характер, был так же неотразим, как и Сэм с Касом. Меня это просто сводило с ума. Я не считала себя непривлекательной, но рядом с ними ощущала себя крайне посредственной. Они не знают, что значит выглядеть плохо.
Я взяла в руки ближайшего к себе бумажного журавля. Края были согнуты точно, хвост сильно заострен. У парней все получалось идеально. Ник, как и Кас с Сэмом, редко в чем ошибался.
— Зачем тебе они? — спросила я.
Ник сложил голову еще одного журавля.
— Не знаю. Я…
Он замолчал, словно поймав себя на том, что скажет сейчас что-то более откровенное, чем обычно. Посмотрел на меня.
— Почему бы тебе не вернуться в постель к своему парню и не оставить меня в покое?
Я нахмурилась. Раньше бы я убежала, но в последние месяцы отношения между нами несколько улучшились, если можно так сказать. Теперь я знала Ника лучше, знала, почему он так себя ведет. Его вырастил жестокий отец. Сам он этого пока не знал, Подразделение стерло все его воспоминания.
Я хотела рассказать ему об этом прямо сейчас, но не могла подобрать нужных слов.
— Сэм не мой парень, — ответила я, потому что это было единственное, что я могла сказать.
— Во всяком случае, формально. — Я взяла лист бумаги и начала складывать журавля. — Кроме того, я не хочу спать.
— Мне все равно, — проворчал Ник.
Снаружи дул ветер, шумя листвой деревьев и врезаясь в дверь. На подоконниках лежал выпавший после обеда снег.
Ник доделал своего журавля и отложил его в сторону. Затем посмотрел на меня. Обычно его глаза были пронзительно-голубого цвета, но в свете камина казались свинцово-серыми и предостерегающими.
— Почему ты так смотришь?
— Как?
— Как будто хочешь что-то сказать.
Видимо благодаря тому, что мы не были очень близки, Ник читал меня как никто другой. Ему не мешали эмоции, и от него трудно было что-либо скрыть.
Я сглотнула.
— Не понимаю, о чем ты.
Он сердито вздохнул.
— Не прикидывайся дурочкой.
Думая, что ответить, я начала складывать еще одного журавля.
— Есть кое-что из твоего прошлого… что тебе, наверное, нужно знать.
— Тебе что-то известно?
— Немного.
— Но достаточно?
Я перестала складывать журавля.
— Это поможет тебе понять…
— Я много чего понимаю.
Ник похрустел суставами. Он избегал моего взгляда, и тогда меня осенило.
— У тебя были какие-то воспоминания? О твоем… — я умолкла, подбирая слова. — Они очень реальны, да? И подробны?
Сэм был первым, у кого они начались. У Каса и Ника были только кратковременные вспышки, с тех пор как мы покинули дом, почти три месяца назад. И у меня они тоже были, больше всего о моей старшей сестре Дэни.
Покидая фермерский дом вместе с парнями, я думала, что я обычная девушка, а они — неординарные ребята, но потом обнаружила, что была изменена так же, как и они. Подразделение стерло все мои воспоминания о прошлом, все воспоминания о существовании моей сестры.