За своими раздумьями, когда уже нижняя рубашка была аккуратно сложена на кресло, заметила краем глаза за окном чью-то тень. Испуга не было, так как я понимала, кто это может быть на высоком балконе за темным стеклом.
— Интересно, а может и правда, Кареслав моя судьба, и у Стеханы не хватило бы силы воли отказаться от Радигоста? Вот меня и прислали, — произнесла вслух мысли, но очень тихо.
Радигост
Чувство единения со Стеханой не давало покоя. Я метался по своей комнате как загнанный зверь. Внутри рвалось все от боли, которая передавалась мне от нее. Поэтому вышел на свой балкон, обратился в Дракона, перелетел на ее балкон и застыл недвижимо у стекла.
Я не понимал, что делать, за балконной дверью рыдала девушка, а сердце рвалось у меня.
— Так не бывает! У меня нет сердца, мне не дано чувствовать, как Леонорию. — не верил собственным ощущениям.
Я не только чувствовал боль, но и до меня доносились переживания. Я пытался их осмыслить, но до конца не понимал. Единственное, что было понятно, что от отчаяния она вспомнила Кареслава. И это завело внутри меня невероятную волшебную машину. А тут еще Стехана сняла последнее платье. И мне надо было отвернуться, улететь к своей спальне, но я лишь сильнее прилип к стеклу. Такого я еще не видел. На ней была странная одежда, которая не скрывала ее тело, а наоборот так раззадоривала воображение, что невозможно было стоять на ногах, голова кружилась. И девушка, видимо, поняла, что я стаю за окном. И не спешила лечь в кровать. Она расхаживала по комнате, ежилась, нагибалась, гладила себя, распускала волосы, потягивалась, кружилась, извивалась, другими словами сводила меня с ума.
— Не достанешься ты Кареславу. И никому тебя не отдам, — понял, что она моя.
Не смогу никому отдать. И сам ни с кем быть не смогу. Представил, что в моем кабинете не она, что в замке ходит другая женщина, и стало тошно, дурно. Только что с этим всем делать, пока не понимал.
Когда закончились показательные проходы передо мной Стеханы, и она, наконец, легла на кровать, укрывшись шкурой, собрался улетать. Но уткнулся лицом к лицу с Леонорием.
— Собрался жениться, вон похорошел, а сам на простолюдинку смотришь? — злился дядя.
— Ты откуда прилетел такой злой? И откуда знаешь про брак? — не понимал причины его гнева и откуда знал о том, о чем мы еще с ним не говорили.
— Женись на Зимане! — приказывал мне родственник.
— Зачем мне она? — оглянулся на кровать, в которой лежала Стехана, боясь ее потревожить.
— Ты по стопам отца пошел? Тебе меня мало? А ты не думаешь, что с их семьи достаточно? Да и будет ли она молодость и красоту тратить на того, в чьих венах течет губительная кровь? Ведь это твоя мать убила ее отца. Его сестра спуталась с твоим отцом, и мать полетела разобраться раз и навсегда. А ее отец вступился. Так оба и погибли. Моя мать погибла при родах. А на что обрекаешь её? — больше Леонорий ничего не сказал, обернулся Дрконом и улетел.
И теперь мне стало понятно, почему Кремлина так злилась и от чего она пыталась уберечь дочь.
«Стерва»
Хоть ночь и была тяжелой, а утром меня никто не будил, встала все равно рано. Быстро оделась, и пошла искать выход из этого замка. Я не спеша, будто прощаясь, прохаживалась по пустынным коридорам, пока не услышала знакомый голос.
— Кремлина, говори, что ты хочешь сказать! Не надо скрипеть зубами, — звучал устало голос любимого.
Направилась в том направлении, откуда слышался разговор.
— А что тут сказать? Хотя, нет! Есть, — строго и жестко разговаривала женщина, — спрошу вас, Властитель Драконьих Земель. На ком вы женитесь?
В помещении, где разговаривали двое, воцарилось молчание. Оно так давило, угнетало, раздавливало даже меня, стоящую за дверью. Казалось, наступила такая тишина, что даже звук собственного сердцебиения был оглушающим.
— Я скажу, на ком Вы женитесь. На Драконице. И будете ждать потомство. Может, хватит с моей семьи? Моя прабабушка умерла, рожая Леонория. И это были не просто тяжелые роды. Она не могла рассказать о том, кто отец этого ребенка. Потому что ваш дед скрывал их связь. Для него было зазорно признаться. А она не могла его предать. Понимаете? А люди били ее палками, потому что вдова не могла зачать ребенка через два года после гибели мужа. Значит, нагуляла. Они били ее, чтобы другим было неповадно. Так родился ваш дядя. А вот ваш отец был рожден на чистых простынях. И что ему не жилось спокойно. Ведь он женился, в отличие от отца раньше, чем встретил сестру моего мужа. Живи своей семьей, нет. Соблазнил девчонку. А ваша мать терпеть не стала. Если бы ваш отец разобрался со всем сам, мой муж был жив. Ведь он просто вступился за свою сестру, которую прилетела убивать ваша мать. И что дала эта любовь? Четыре мертвеца, двое детей без отца? Вы женитесь на Драконице, — утверждала, не спрашивала Кремлина.
— Я последний в своем роде, мне надо его спасать! — тихо произнес Радигост.
— Спасайте, только не губите мою дочь! Пусть она живет. Переболит, отпалчет. Выйдет замуж, родит детей. Спасайте свой род, но не губите наш! — молила Дракона моя мать.
