После небольшого перекуса, когда ритмы музыки стали приглашающими и вызывающими из-за стола, народ повалил обратно, и я снова осталась наедине с салатом, из которого розовым хвостиком махала… или уже не махала, свежевыкопанная креветка, но что-то меня отвлекло. И это что-то, как оказалось, неизменная троица во главе стола. Аллочка о чём-то загадочно хихикала, Викторович сначала посмотрел на меня, затем на Филю и после этого что-то тому шепнул. Филя уставился на Викторовича как на нездорового на голову человека, негромко прокряхтел что-то в ответ, но из-за стола всё же поднялся. И, извиняюсь за продолжение столь занимательной санта-барбары в моём исполнении, но подошёл вышеуказанный Филя ко мне, подошёл со спины, можно даже сказать, подкрался, поэтому в том, что я ткнула его вилкой в бок, нет ничего удивительного.
– Я всего лишь хотел пригласить даму на танец. – Вымученно крякнул он мне на ухо, на интимный шёпот, который так нравится мне в Филином исполнении не походило точно, но я согласилась.
– Раз вы так настаиваете…
И потащила пока ещё скрюченного после серьёзной травмы в виде вилочного прокола пиджака, болезного, в самый центр импровизированной танцплощадки. Песня была замечательная, одна из моих любимых, но кислая рожа Фили не давала покоя, поэтому, стараясь углубиться в смысл слов, я улыбалась и слушала, слушала и улыбалась.
Осень стелет в ущельях туман,
Ханума ты моя, Ханума.
Боже мой, я схожу с ума.
Полюбил я тебя, Ханума.
Ты – мой опиумный дурман,
Я с тобой без вина пьян.
Свет ты мой и моя тьма,
Ханума ты моя, Ханума.(Ю. Гарин)
Я напевала знакомые слова, стараясь уложиться в мотив и поспеть за мелодией, прижималась сухонькой грудью к широкой мужской груди, к рёбрам, которые давно уже не прощупывались ввиду хорошего питания, к поджатому животику, который маскировался под продолжение груди. Мне даже в какой-то момент показалось, что Филя отвечает мне и прижимается в ответ, но, подняв взгляд выше (а с нашей разницей в росте примерно сантиметров десять, я ведь на шпильках, это не так уж и трудно), столкнулась с вымученной улыбкой, силой выдавленной из себя и меня словно окатили водой. Ледяной. И кусочки льда больно поцарапали самолюбие. Теперь всё было ясно: именно Викторович попросил Филю потанцевать со мной, именно обо мне Филя что-то пропыхтел тому в ответ с недовольной физиономией, и именно поэтому смеялась крыса Аллочка, но ей-то я устрою райскую жизнь. Только вот сейчас не до этого, главное не расплакаться.
Мы встречались с тобой на закате,
Целовались за камнями.
Я дарил тебе лучшие платья,
Осыпал твои персты перстнями.
А потом, когда сошел туман,
Ты ко мне приходила сама.
Убегала из дома в ночь
От своих отца-матери прочь.
Весь второй куплет я старалась отгородиться от навязчивых мыслей, не наталкиваться на смешливые взгляды, не вспоминать, как нагло и, как выяснилось, беспричинно, я прижималась к этому интригану. А ещё я представляла себя в роли этой самой Ханумы из песни Гарина, и так мне было легче, только выдержки хватило ненадолго, я снова подняла робкий (робкий… в моём исполнении робкий, наверно, напоминал взгляд терминатора, обещающего, что он вернётся) взгляд на Филю, увидела всё ту же улыбку, которая казалась мне ещё более наигранной чем прежде, и пришлось сдаться. Я сбросила со своей талии его ручищи, показательно отступила назад, хотела, было, скрестить руки на груди, но что-то меня остановило, точнее не что-то, а кто-то. Русик не заставил себя долго ждать.
– Разрешите похитить вашу даму на пару танцев, – нараспев выговаривал он и уже потянул руки, как вдруг Филя уверенным захватом спрятал меня за свою спину.
– Дама не танцует. – Хрипло пробасил он.
– Ух, ты, а мне всегда казалось, что Ларочка отвечала за себя сама. Или стервам слова не давали? – Изогнул Русик свою красивую бровь, но судя по тому, как хрустнули кулаки Фили, я поняла, что он этими бровями сильно рискует.
– Это когда рядом с Ларисой такое чмо, как ты, она вынуждена отвечать за себя сама, а когда рядом я, разбираться с такими козлами, как ты, буду тоже я.
Без комментариев.
Русик изобразил что-то невообразимое глазами и испарился, не желая продолжать конфликт, а я, и не думая ожидать продолжения банкета, решительно направилась в сторону выхода, захватив по пути сумочку.
– Можно узнать, куда это ты собралась? – Догнал меня Филя и, чего уж там скрывать, недовольно и грубо развернул лицом к себе.
– Я устала. Хочу домой.
– Я тебя отвезу.
И ведь не возразишь! Филя шёл впереди, я не спеша шагала следом, в этот момент пожалела, что не курю, небольшой перекур был бы как раз кстати. Как истинный джентльмен он открыл и закрыл за мной дверцу авто, сам сел за руль и, не спрашивая адрес прописки и адреса проживания, двинулся с места, но мой мозг был слишком сильно отравлен алкоголем, чтобы хоть как-то реагировать.
– Вот, скажите, Филипп Аркадьевич, а почему вы ко мне так благосклонны?
