И все же нетерпение вскоре начало давать о себе знать, поскольку ей никогда не нравилось подолгу находиться в замкнутом помещении или в непосредственной близости от посторонних людей. Марджи принадлежала к тому типу людей, которые предпочитали садиться на крайние места в кинотеатре, занимать местечко у окна в автобусе или в торце общего обеденного стола. Карла считала это «причудами», однако сама Марджори прекрасно понимала, чего именно она добивается.
Ну что ж, каждому свое. Себя она понимала отлично, да и Карла, скорее всего, также обрадуется ее приезду. Правда, Карла не раз повторяла, что ездить с сестрицей на длинные расстояния для нее что нож острый, потому что сама всегда любила пронестись с ветерком, тогда как Марджи этого терпеть не могла. Ну в самом деле, уж лучше неспеша и спокойно, но зато наверняка добраться до места. По крайней мере, уж в этом-то она определенно была намного мудрее Карлы. Однако именно сегодня Марджи чувствовала себя просто прекрасно и даже не возмутилась, когда они на полном ходу проскочили перекресток у Бостона, хотя это и было довольно опасно. В ней яростно бурлили живительные соки ранней осени, да и день выдался, слишком прелестным, чтобы мучить себя какими-то серьезными жалобами.
Что же касается жалоб менее серьезного свойства, то как Марджи ни старалась их отрицать, они все же существовали. Как ни крути, а компания ей подобралась, что называется, не ахти. Ник, как и всегда, вел себя прекрасно – мило, несуетливо, заботливо и, казалось, совершенно не обращал внимания на мелкие остроты Дэна. Кстати сказать, последний тоже вел себя достаточно ровно, тогда как эта его подружка, Лаура, оказалась той еще штучкой. Толком даже и не поймешь, какая она на самом деле: то ведет себя как дура набитая, то вдруг жеманничать начинает, а то ни с того ни с сего словно в раковину забивается и держится отчужденно, особняком. И то и дело сыплет свои шуточки-подначки. Ей вообще было интересно знать, как мог Ник – человек, который когда-то, причем отнюдь не так уж давно, имел роман с ее сестрой – увлечься такой напыщенной, колючей и капризной девицей из лос-анджелесской музыкальной компании. Боже ж ты мой, с такой прической, как у стриженого ежа, извечной жвачкой во рту, в какой-то майке и потрепанной кожаной куртке, и еще изображать из себя девочку на десяток лет моложе, чем ты есть! Нет, этого Марджи никак не могла понять. Определенно, мужчины всегда будут совершенно непрогнозируемыми существами.
Хотя, если разобраться, с Лаурой она все же уживалась; иного выхода у нее просто не оставалось. В противном случае очень уж длинной покажется ей эта неделя. Возможно, все это позерство, как впрочем и наряд, было лишь мимикрией, защитной реакцией. Скорее всего, что так. И тут же поймала себя на мысли: «Ну что ты в самом-то деле? Только что познакомилась с девушкой, а уже начала! Пусть все идет само собой».
Зато с Джимом дело обстояло несколько хуже. Было в этом парне что-то такое, что Марджи определенно не нравилось. Карла не раз рассказывала ей о Джиме, особо подчеркивая, что кроме секса ее с ним в общем-то ничего не связывает – это Марджи очень даже могла понять, поскольку глядеть на него действительно было одно удовольствие. Но какое самомнение! Везде только "Я", "Я" и "Я". Уж в этом-то все смогли убедиться на собственном опыте, а потому она поняла, что не особо ошиблась на этот счет.
Ей еще ни разу не доводилось встречать актеров, которые в жизни не оказывались бы чертовски скучными людьми, причем Джеймс Харни в этом отношении отнюдь не являлся исключением. Следовало признать, что про театр с ним действительно поговорить было можно, но кому, скажите на милость, все это интересно? Ему словно на роду было написано играть в каких-нибудь музыкальных комедиях – причем, как Марджи иногда казалось, неважно в каких. А заодно сняться в любом рекламном ролике или «мыльной опере». Самой Марджи все это казалось безумной тратой времени. Ну неужели за свою красоту человек должен был платить такую большую цену? Свое собственное "Я" и мыльная стружка? Она даже порадовалась тому, что сама была отнюдь не красавицей, а всего лишь хорошенькой.
Марджи старательно и, пожалуй, излишне усердно культивировала в себе подобное чувство и давно знала за собой этот грех. Да и куда деться – ведь этот парень был любовником ее родной сестры, а она всегда очень ревностно и заботливо относилась к Карле, и та платила ей взаимностью. Если бы ситуация вдруг повернулась на сто восемьдесят градусов, то Карла вела бы себя по отношению к ней точно так же, а потому стоит ли расстраиваться?
