— Пять, — сказал Левеллин. — Мистер Уинтертон бросает кости в игре «Английский шанс», ставка двести фунтов. — На этот раз он положил в чашку обе кости. — Игрок бросает кости, чтобы определить шанс — выигрышное число очков. Прошу вас, мистер Уинтертон.
Винсент взял чашку и бросил кости. Левеллин подсчитал очки.
— Выигрышное число очков семь.
Шредер внутренне дрогнул. Семь — самое легкое для повторения число очков. Этому условию отвечает очень много комбинаций. Шансы против него, и это отразилось на насмешливых лицах зрителей. Если Винсент выбросит семь или одиннадцать, что вполне вероятно, он выиграл. Если он выбросит один и один, один и два или двенадцать, тогда он проиграл. Любой другой набор станет его шансом, и он должен будет повторять бросок, пока не повторит его или не выбросит одну из проигрышных комбинаций.
Шредер наклонился вперед, сложив руки так, словно защищался от нападения. Винсент бросил.
— Четыре! — сказал Левеллин. — Шанс четыре.
Все сидевшие за столом, кроме Винсента, разом выдохнули. Он выбрал для себя самый труднодостижимый шанс. Преимущество перешло к Шредеру. Теперь Винсент для выигрыша должен выбросить четыре, а если выбросит семь — проиграет. Только две комбинации содержат четыре, в то время как очень многие — проигрышные семь.
— Сочувствую, сэр, — жестоко улыбнулся Шредер. — Четыре — это выбор самого дьявола.
— Ангелы помогают добродетельным. — Винсент махнул рукой и улыбнулся. — Не хотите увеличить ставку? Я могу ссудить вам еще сто фунтов.
Опрометчивое предложение при таких шансах против Винсента, но у Шредера не оставалось ни одного гульдена, на которые он мог бы опереться.
Он отрицательно покачал головой.
— Я не воспользуюсь преимуществом против того, кто стоит на коленях.
— Вы очень галантны, полковник, — сказал Винсент и снова бросил кости.
— Десять! — сказал Левеллин. Это было нейтральное число.
Винсент подобрал кости, повертел их в чашке и снова бросил.
— Шесть!
Опять нейтральное число. Хотя Шредер был неподвижен, как труп, лицо его стало цвета воска, и он чувствовал, как по его волосатой груди, точно медленные улитки, ползут капли пота.
— А это за всех красивых девушек, которых мы оставили дома, — сказал Винсент и снова бросил. Кости покатились по столу. Несколько ужасных мгновений никто не шевелился. Все молчали. Потом из всех английских глоток вырвался вопль, который должен был встревожить дежурную вахту и дойти до ушей впередсмотрящего на марсе.
— Мария и Иосиф!
— Две двойки!
— Лучшей четверки я не видел!
— Мистер Уинтертон выбросил свой шанс! — провозгласил Левеллин и положил перед молодым человеком оба тяжелых кошелька. — Мистер Уинтертон выиграл.
Но его голос был едва слышен за хохотом и поздравлениями. Так продолжалось несколько минут, и все это время Шредер сидел неподвижно, как бревно, весь потный, с посеревшим лицом.
Наконец Уинтертон взмахом руки прекратил подшучивания и поздравления.
Он встал, перегнулся через стол к Шредеру и серьезно сказал:
— Поздравляю вас, сэр. Вы человек с железными нервами и первоклассный спортсмен. Предлагаю вам руку дружбы.
Он протянул правую руку с раскрытой ладонью. Шредер презрительно посмотрел на него и не шевельнулся. Все перестали улыбаться. В каюте снова повисло напряженное молчание.
Шредер отчетливо произнес:
— Я внимательней рассмотрел ваши кости, когда представилась возможность. — Он подчеркнул «ваши». — Надеюсь, вы простите меня, сэр, но у меня правило: никогда не пожимать руку шулерам.
Винсент резко отпрянул и недоверчиво посмотрел на Шредера. Все остальные ахнули.
Винсенту потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя после неожиданного оскорбления. Когда он ответил, лицо его под морским загаром было бледно.
— Буду премного вам обязан, полковник Шредер, если вы дадите мне удовлетворение за это замечание.
— С величайшим удовольствием.
Шредер встал, торжествующе улыбаясь. Вызов бросили ему, поэтому он может выбрать оружие. Никаких пистолей. Только сталь, и этот английский щенок получит ярд Нептуновой шпаги в живот. Шредер повернулся к Левеллину.
— Не окажете ли мне честь быть секундантом в этом поединке?
— Нет! — решительно покачал головой Левеллин. — На моем корабле я не разрешу никакую дуэль. Вам придется подыскать себе другого секунданта — и ждать, пока мы не придем в порт. Тогда сможете отправиться на берег и решить дело.
Шредер взглянул на Винсента.
— При первой же возможности я сообщу вам имя моего секунданта, — сказал он. — Обещаю дать вам удовлетворение, как только мы придем в порт.
Он встал и вышел из каюты. За его спиной слышался гул восклицаний и предположений, но алкоголь в нем смешался с гневом, и он начал опасаться, что сосуды у него на висках лопнут от напряжения.
Весь следующий день Шредер просидел в своей каюте, и слуга приносил ему еду. Он лежал на койке, как пострадавший в бою, и старался залечить страшную рану, нанесенную его гордости, и смягчить боль, вызванную потерей всего состояния. На второй день он вышел на палубу: «Золотой куст» шел левым галсом на запад-северо-запад и огибал выпяченную береговую линию Южной Африки.
