— Хорошо, хорошо, сумасшедшая. Тебя вроде никогда не насиловали, сама хотела. Понимаю, сегодня расхотела. Я сам человек настроения.
Увидев Толика, Георгий выключил телевизор, шутливо поклонился.
— Какие люди! И без конвоя!
— Здравствуйте, Георгий, рад видеть, извините, что без звонка. — Толик опустился в кресло, закинул ногу на ногу. — Посетил салон Хромого, он мне тюрьму обещает.
— Ясное дело, — Тулин улыбнулся. — Самые святые люди — это вышедшие замуж бляди и завязавшие алкоголики.
Дмитрий был в законе, он и сейчас в большом авторитете. Он тюремной баланды наглотался, тебе симпатизирует, желает уберечь.
— Что-то я его симпатии не почувствовал.
— Ты же не баба, тебя гладить не обязательно. — Тулин почесал затылок. — Чувствую, ты моим советам не внял и с полковником Гуровым не встречался.
— Не сложилось, он в командировке, — ответил Толик.
Подталкивая молодого бандита на встречу с сыщиком, Тулин выполнял просьбу последнего. Главное, встреча необходима самому афганцу, ликвидировать Гурова безопаснее и легче в завязавшейся перестрелке. Если бы не навязчивая идея убить знаменитого сыщика, афганец бы здесь не жил и никаких разговоров не вел. Дело ментов — ловить, бандитов — скрываться, дело Тулина теперь — отойти в сторону. Он свою войну закончил, но не желал выходить из последней схватки битым, чуть ли не завербованным. Необходимо парня подтолкнуть, но мягко, чтобы Толик толчка не почувствовал.
— Командировка? — Он презрительно хмыкнул. — Даже соврать не захотели правдоподобно. Сказали бы, в госпитале на обследовании, на такого бойца врачу всегда не лишне посмотреть.
Командировка! Когда старший оперважняк ведет разработку убийства, человека не посылают в командировку.
— Значит, он не желает со мной встречаться, — сказал Толик.
— Ты разговаривал с дежурным и назвался?
— Вы не говорили, чтобы я называл свое имя! — вспылил Толик.
— Ты знаешь, сколько анонимных звонков в сутки у опера-важняка? насмешливо спросил Тулин. — Если он на каждый станет отвечать, ему работать некогда будет. Я считал тебя парнем сообразительным. Такая щука пустой тройник не хватает. Можно дежурному свое имя не называть, но заманчивая наживка необходима.
— Например?
— Сегодня? Ты можешь располагать информацией, кто ликвидировал парней в деревне, — спокойно ответил афганец.
— А может, явиться с повинной? — Толик скривился. — Откуда мне известно, что парни не отравились дурной водкой, а их отравили? Менты об убийстве даже не обмолвились.
— Откуда тебе что известно — вопрос второй. Необходимо, чтобы сыщик заинтересовался и на встречу пришел. Слушай, авторитет, ты мне за консультацию платить собираешься? — то ли в шутку, то ли всерьез спросил Тулин.
Но желанное обращение "авторитет" прозвучало как само собой разумеющееся. Сверкнуло звездное мгновение Толика Агеева. В его возрасте еще никого не называли авторитетом.
— Могу тебе подбросить, из хорошего отношения, — продолжал афганец. Ты меня принял как человека, я твоих надежд не оправдал. Я расплачиваюсь, вот тебе предлог для встречи и отмазка.
Ты располагаешь данными, что ребят в деревне убрали парни Капитана. Он хочет потопить тебя, ты отвечаешь ударом на удар.
— А каков мой источник? — Толик нахмурился, внутри у него все ликовало.
— Такой вопрос ни один опер не задаст, тем более человек умный, сыщик высочайшего класса. Он тебе может и не поверить, но версия настолько правдоподобная, что отбросить ее он права не имеет. Ты ослабишь его давление, так Гуров поведет работу на двух направлениях, а людей у него ограничено.
— А почему, действительно, убийство в деревне совершено не по приказу Капитана? — задумчиво произнес Толик. — Я гонцов туда не посылал, мои парни все в городе, да и машины подходящей у меня не имеется.
— Возможно, все возможно, — фальшиво согласился афганец. — Капитан ведет борьбу за жизненное пространство.
Тулин замолчал, подошел к балкону, чтобы Толик не видел этой насмешливой улыбки. "Ты не глупый парень, — думал Тулин. — Однако не авторитет.
Твои парни все время на месте. Отвезти их в деревню у тебя и люди и машина нашлись, а убрать, так ничего у тебя нет. Если сообразил я, так Гуров подобную мысль прострелит влет. Но от встречи не откажется никогда".
Гуров получил заключение патологоанатома и химиков. В документе употреблялось много незнакомых слов. Главное была написано внятно и понятно:
"Сильнодействующий яд, повлекший за собой немедленную смерть, не мог быть получен в результате недоброкачественного самогоноварения".
— Что и требовалось доказать, — подвел итог Станислав, неожиданно спросил: — Скажи мне, друг, почему ты, когда мы шли по деревне, закурил, сунул руки в карманы, демонстрируя, мол, все происходящее тебя вовсе не интересует?
— Увидел след протектора, — ответил Гуров, — точнее, цепи, надетой на колесо прошедшей машины. Недавно дождило, мягкая глина расползлась, но на дороге, ведущей через деревню, оказался участок твердой почвы, дождичек след не замыл. Дальше рассказывать?
— Догадаюсь. — Крячко расстроился, снова Гуров утер ему нос.