Неожиданно карусель, в которой я весело катался остановилась. Содержимое желудка рванулось наружу, но так как кроме желчи в нем ничего не было я легко справился с приступом. Правую ногу зажали в тески до хруста костей. Сознание залил ужас и паника, я затрепыхался в тщетных попытках вырваться из лап невидимого в окружающем мраке противника. Мои тщетные попытки не оценили и через мгновение я был распят. Кто-то ухватил мои руки и ноги и надежно зафиксировал их в пространстве, а спустя секунду в спину вогнали раскаленную иглу.
— АААААААААААААААА!!! — заорал я не в силах вынести чудовищную боль.
Я плыл во мраке. В канале что-то кричала Ириска и ругался Барт. Я не мог им ответить. Хотел, но не мог, губы не слушались. Умирать было страшно, но боль парализовала и не хотела отпускать. Лучи света шарили совсем рядом, я пытался тянуть к ним руки, но тщетно. Окружающий мрак затягивал, принося облегчение и я отдался в его объятья не в силах больше сопротивляться.
Ветер гнал мелкие волны по ковру невысокой бурой травы, что затянула подножье холма, на котором стоял наш дом. Среди этого неспокойного моря медленно и величественно брели мохнатые суры. Эти огромные флегматичные травоядные похожие на гигантский шерстяной шарик с шестью лапами, стояли на предпоследней ступени местной пищевой цепочки и потому имели добродушный и спокойный нрав. Маленький я не раз катался на их мохнатых спинах.
Единственной угрозой для них были тейры. Крупные крылатые ящеры, охотящиеся стаями по десять, пятнадцать особей. Эти крайне умные и кровожадные твари при определенной удаче могли задрать даже взрослого, отбившегося от стада суру, что уж говорить о детенышах, старых или больных особях.
Но сейчас суры не задирали мохнатые головы в небо. Они знали, что здесь им ничего не угрожает. Отец рассказывал, что первые годы тейры частенько их беспокоили, но системы обороны жилого модуля и орудия ПКО отцовского дальнего разведчика отбили у них охоту нас беспокоить.
Прикрыв веки и подставив лицо теплому ветру, я завозился в плетеном кресле устраиваясь по удобней. Голова гудела после занятий и нужен был отдых. Родители вернуться к закату и отец обещал устроить экзамен по истории восстания корпораций Терры II. Как же бесили эти занятия. Ну вот зачем мне все это зубрить если в четырнадцать лет мне установят нейросеть и я смогу загрузить всю эту историческую муть в свой мозг за пару дней.
— «Мозг, как и любая другая часть организма, деградирует если ее не использовать и не тренировать!!!» — проворчал себе под нос парадируя голос отца.
Рядом стальную голову поднял Рекс и посмотрел на меня с укором. В его черных оптических сенсорах так и сквозило призрение к ленивому мне.
— Да, да! Рекс, я помню, что сам решил поступать через год в академию космофлота, а там высокий минимальный порог ИИ1 — я грустно вздохнул.
Это и правда было мое решение. Сколько себя помню, всегда мечтал о черноте космоса, а ради мечты приходиться чем-то жертвовать. Вот и корплю над зубодробительными астронавигационными таблицами вместо скоростных гонок на арофайтингах между пиков Скалистых островов.
— Т-С-ШШШШШШШ!!! — донесся звук.
Я завертел головой пытай понять его источник, но казалось, что он идет отовсюду. Взгляд зацепился за туши суров, они вдруг взорвались чернильными кляксами. Черные кляксы сплелись в жгуты мрака и устремились ко мне словно острые стрелы. В предчувствии неизбежной трагедии, в моей груди замерло сердце. Ощущение нависшего надомной чего-то непонятного, что страшнее смерти. Я зажмурил глаза от нахлынувшего ужаса.
— Ар! Да очнись ты! Все закончилось! Все хорошо!
Распахнул глаза. Я лежал в мед капсуле, стоявшей под углом в сорок пять градусов относительно пола. На моей груди лежала голова Ириски, девушка тихо всхлипывала, а за ее спиной стоял хмурый Барт. Здоровяк был облачен до пояса в серый универсальный комбинезон, а не в привычные лохмотья. Похоже он тоже недавно очнулся.
— Все Ирис, хватит мокроту разводить! Очнулся твой принц — проворчал он, уселся на стоявшую рядом кушетку и принялся облачаться до конца.
Блин, вот же дежавю. Опять медкапсула и ни хрена не помню, как в нее попал. Руки дрожали, тело било мелкой дрожью, а перед глазами все еще стояла картина из нежелающего отпускать меня кошмара.
Сделав над собой усилие, отодвинул за плечи девушку и спросил:
— Где мы? И как тут оказались?
— У меня не спрашивай — ответил Барт, закончив возиться с одеждой — я тебя дотащил до отсека с спасательными капсулами, а потом действие химии закончилось и меня вырубило.
