Почему только у очень богатых людей такие простыни? Виктория как-то пошла в магазин постельного белья, который считала самым дорогим на Мэдисон-авеню – «Пратези», – и заплатила тысячу долларов за комплект простыней (ну вообще-то пятьсот – благодаря пятидесятипроцентной скидке), и все равно они даже отдаленно не походили на эти. Простыни Лайна словно указывали на разницу между миллионером и миллиардером и напоминали, что, каким бы успешным ты себя ни считал, всегда найдется кто-то другой, еще богаче.
Впрочем, какое это имеет значение? У Лайна, конечно, больше денег, зато она – женщина мира, сама сделавшая себе имя. У нее бизнес и интересная жизнь. Не нужен ей ни Лайн, ни его деньги или простыни, если на то пошло. Но именно это и делало отношения с Лайном такими приятными. Он придурок, но забавный. И, снова опустив голову на подушку (поднявшуюся горками по обе стороны головы) и чуть не задохнувшись от ее пуха, Виктория перебрала в памяти события нескольких прошедших дней.
Воевать с Лайном она начала, едва автомобиль отъехал от тротуара в тот вечер, когда состоялось их первое свидание, чуть не закончившееся плачевно.
– Вы считаете, что действительно есть необходимость заставлять вашу помощницу (Виктория нарочно избегала слова «секретарша») нести до машины шампанское? – спросила она.
– А чего ей возражать? – спросил он, вынимая пробку. – Эллен – лучшая секретарша в Нью-Йорке. Она любит меня.
– Только потому, что ей приходится. А почему вы поручаете ей устраивать ваши свидания? Почему не звоните сами? – Виктория понимала, что дерзит, но ей было наплевать. Лайн вынудил ее сидеть в кабинете, пока не закончил разговор с Тэннером Коулом, а это в общем-то – хамство.
– Ну… – Лайн налил шампанское в бокал, стоявший в полированной деревянной подставке в середине заднего сиденья, – мое время стоит около пяти тысяч долларов в минуту. Я не утверждаю, что вы не стоите этого, но если бы я позвонил вам, а вы отказались, я потерял бы двадцать тысяч долларов.
– Уверена, вы можете себе это позволить.
– Вопрос не в том, что я могу себе позволить, а в том – что хочу, – усмехнулся Лайн.
Виктория подумала, что Лайн привлекателен, но улыбается, как акула.
– Это самый жалкий предлог избежать отказа, какой я когда-либо слышала. – Виктория решила, что покажется с ним в музее, а затем уедет домой. Он не заставит ее ужинать с ним.
– Но мне не отказали, – заметил Лайн.
– Еще откажут.
– Вы действительно разозлились из-за того, что встречу устраивала Эллен? – Лайн выглядел растерянным.
– Нет. Я разозлилась из-за того, что вы заставили меня сидеть в кабинете и ждать окончания вашего разговора с Тэннером Коулом.
– Значит, вы ожидаете, что всякий раз при вашем появлении я стану прерывать разговор?
– Совершенно верно. Если только я сама не говорю по телефону.
Виктория посмотрела на него – проглотит он это или вышвырнет ее из машины? Если да, она ничуть не расстроится. Но Лайн, похоже, не принимал Викторию всерьез. Внезапно его телефон зазвонил, и он, прищурившись, посмотрел на номер.
– Вы не позволите мне ответить на звонок президента Бразилии?
Виктория холодно улыбнулась:
– Когда вы со мной, президент Бразилии может подождать.
– Что ж… – Лайн нажал на кнопку отказа.
Минуту они ехали в напряженном молчании. Виктория даже не знакома с ним, так почему же они ссорятся, словно у них сложились какие-то отношения? Виктория почувствовала себя виноватой. Она же вовсе не такая стерва. Просто мужчины вроде Лайна Беннета пробуждают в женщине все худшее, но она не должна этому поддаваться.
– Это и правда был президент Бразилии?
– Нет, Эллен. – Лайн рассмеялся. – Один – ноль в мою пользу.
Виктория чуть не расхохоталась.
– Пока, – сказала она.
– Вообще-то один – ноль в вашу пользу, потому что это на самом деле был президент Бразилии.
Господи! Лайн ненормальный.
«Мерседес» свернул на Мэдисон-авеню. Улица перед Музеем Уитни была запружена машинами, а Лайн пожелал, чтобы Бампи остановился прямо перед входом.
– Втискивайся туда, Бампи! – ободряюще крикнул он.
– Пытаюсь, мистер Беннет. Но перед нами лимузин…
– К черту лимузин! – воскликнул Лайн. – Эта старик Шайнер. Я зову его Говнюком, когда звоню ему, – сообщил он Виктории. – Когда я начинал свое дело, он заявил, что мне никогда не заработать и цента. И я в жизни не позволю ему об этом забыть. Если лимузин Говнюка не уберется с дороги через пять секунд, толкай его, Бампи.
– Тогда появится полиция. А это займет больше времени, – заметил Бампи.
– Подумаешь, важность. Что делать с полицией, ты знаешь, – сказал Лайн.
С Виктории было довольно.
– Может, прекратите? – обратилась она к Лайну. – Вы ведете себя как сумасшедший. Просто срам. Если вам трудно пройти пять шагов до тротуара, у вас серьезные проблемы.
– Слыхал, Бампи? – Лайн хлопнул шофера по плечу. – Мы вместе всего десять минут, а она уже все про меня знает. Будет вам. – Он взял Викторию за руку. – Я не сомневался, что с вами будет интересно.
Виктория поморщилась. Лайна Беннета явно нелегко обидеть. Она решила, что он чуть-чуть начинает ей нравиться.
