Стихотворения и поэмы, вошедшие в книгу избранных произведений известного поэта и прозаика Николая Денисова, наиболее полно представляют его поэтическое творчество. В книге опубликованы ранние стихи поэта, датированные началом 60-х годов, непубликовавшиеся стихи, а также произведения, что составляли сборники, выходившие в издательствах Москвы, Свердловска, Тюмени. Творчество Николая Денисова, как отмечают критики, рецензенты, подкупает лиризмом, естественностью интонации в разговоре с читателем, чистотой поэтической строки.
ББК 84Р7
Д 33
Денисов Н. В.
Стезя: Стихотворения, поэмы. Оформление И. Н. Денисовой. – Шадринск: ПО «Исеть», 1997. – 400 с.: ил.
Под редакцией автора
Стихотворения и поэмы, вошедшие в книгу избранных произведений известного поэта и прозаика Николаи Денисова, наиболее полно представляют его поэтическое творчество.
В книге опубликованы ранние стихи поэта, датированные началом 60-х годов, непубликовавшиеся стихи, а также произведения, что составляли сборники, выходившие в издательствах Москвы, Свердловска, Тюмени.
Творчество Николая Денисова, как отмечают критики, рецензенты, подкупает лиризмом, естественностью интонации в разговоре с читателем, чистотой поэтической строки.
Как-то одна читательница мне написала, что в стихах моих много снега, морозов, леденящих вьюг... Но что делать, родился и вырос я в сибирском селе, где, как говорят, девять месяцев зима, остальное лето. Но есть еще пронзительные синие весны и, особо любимые мной, золотые деньки осени, когда чаще тянет к перу, к бумаге, когда возникает душевное равновесие, способствующее творчеству.
Вот эти картины природы, смена времён года, а они особенно ярко запечатлелись в раннем детстве и были, пожалуй, первым позывом к фантазиям, воображениям и тому внутреннему состоянию души, которое и называется состоянием поэтическим. Наверное, все это и есть тот божий дар – умение воспринимать мир так, как его воспринимает не всякий человек. И важно научиться воспроизводить это состояние души посредством слова, поэтической инструментовки. Приходит это с опытом, знаниями, воспитанием чувств, через большой труд.
Стихи я начал писать рано, в начальных еще классах. В селе у нас была богатая библиотека, в которую я записался сразу же, как прошли в школе букварь. А поскольку я уже достаточно бегло читал, сказалась дошкольная подготовка старшим братом, – мне выдали в библиотеке стихи Некрасова и сказки Пушкина. Это было потрясением: о чем писали авторы книжек, мне было так знакомо в живой повседневной жизни. Вот читаю у морозного окна про Генерала Топтыгина, а за окном те же картины: мчат по деревенской улице резвые кони, запряженные в легкие кошевки, напрягаются с возами сена лошади в сопровождении деревенских мужиков в мохнатых полушубках, тулупах. А в небе ранний зимний закат, горы расцвеченных облаков. А на коле вещунья-сорока стрекочет, весть какую-то принесла, как замечает мама. Она посылает меня за березовыми дровами. И вот уже топится круглая печка в горнице. Приходит с охоты отец, дыша морозом. Горит керосиновая лампа-семилинейка. А брат Саша, пристроившись к свету окошечка печной заслонки, читает вслух Гоголя «Вечера на хуторе близ Диканьки». Столько завораживающего, таинственного. Ведьмы на метлах летают! И страх и восторг в душе!
Когда подрос, как и старшие братья мои, выучился играть на гармошке. Помню, продали тогда нетель, купив эту гармонь, велосипед и настоящий школьным портфель – мне. В праздники, а у нас в селе обычно справляли главные праздники – Октябрьскую, Рождество, Первомай и Пасху, звали поиграть в компаниях. Умел я и «барыню», и «подгорную», и «цыганочку». Плясали, пели, сыпали частушками. Запомнилось много старинных проголосных песен. А теперь-то уже не услышать их. Ушло то старшее поколение. Но песни по-своему воспитывали, ложились в благодатную душу подростка.
Самой счастливой порой в деревенской моей жизни было то время, когда работал молотобойцем в кузнице, прицепщиком, а затем, окончив училище механизаторов, сам сел за рычаги трактора. Тут был не только тяжкий труд, когда, отпахав суточную смену, приходил домой и, как был в мазутной спецовке, не умывшись, убойно засыпал в огороде на куче соломы. Были и пронзительно звездные ночи над пашней и жаворонковые утра, когда с окрестных озер слетались еще чайки и, как весенние грачи, ходили за плугом.
И еще – с той же гармошкой в руках! – долгие гулянья в молодежной компании – под теплой луной, до первых петухов.
Я настраивался на деревенскую жизнь. Но где-то в глубине души подтачивал червячок сомнения: для творчества нужна какая-то иная жизнь, иная обстановка. Да еще жила во мне детская любовь к морю, страсть к путешествиям. Потому и махнули мы однажды с деревенским другом Толей Рыбиным в Тобольск, где была в ту пору мореходная школа юнг. В мореходку мы опоздали, денег на обратную дорогу домой не было, устроились рыбаками на рыбзавод в поселке Сузгун. Осенью ловили рыбу в Иртыше, а зимой в составе бригады экспедиционного лова разведывали в тайге новые озера, забрасывали невода. Яркие были дни. Позднее я описал их в своей первой и, считаю, лучшей моей повести «Нефедовка».
Трудовая живая жизнь, знакомство с хорошими книгами, а в эту пору я открыл для себя Блока, Есенина,Твардовского, как несколько позднее – Павла Васильева, Жигулина, Рубцова, заставляли по-иному взглянуть на то, что ты сочиняешь, как работаешь со словом, ищешь свежие образы, детали. Учился, словом, у жизни и у книг.
