До тренировки с Деланеем оставалось три часа.
Студенты из России не раз говорили, что инициатива наказуема, в разных вариантах – от шутливого до непечатного. За это утро Элиот вспомнил их все. Нет, конечно, он не был женоненавистником или что-то вроде; но когда в библиотеку, твоё святая святых, приходят две девушки и несколько часов подряд обсуждают свои женские штучки, ты готов вспомнить и не такую поговорку. И плевать, что одна из них богиня, а вторая – лучшая студентка академии.
Через час главный жрец знал по именам лучших модельеров Парижа. Через два – с кем из агентов лучше не связываться, а с кем стоит заключить контракт. На моменте, когда девушки обсуждали, какая марка косметики не портит кожу, он не выдержал. Собирая тяжёлые тома, чтобы взять их с собой в кабинет и изучить в тишине, Элиот желал только одного – чтобы вся эта ерунда выветрилась из головы. Мечта оказалась несбыточной – превосходная память назойливо проигрывала по тысяче раз подслушанные обрывки разговоров.
Элиот собирал огромную стопку ветхих томов, искал куртку, застёгивался – Санни и Лилиан всё ещё разговаривали. Ну и ладно. Жрец только махнул рукой, оставил на столе возле выхода ключ и вышел в пасмурную прохладу полуразрушенного города.
Пару минут спустя просторное помещение храма встретило Элиота теплом и приятными запахами ароматических палочек. Ладан, жасмин, роза – всё как обычно. Видимо, сегодня сюда заходили люди. Правда, смысл? Боги и так появлялись в Санктуме, достаточно было свериться с планом восстановления города – и ты знаешь, где каждый из них. Особенно – Элиот поморщился – Лилиан.
Здесь ему всегда было уютно, как в библиотеке. Не с людьми – с помещением. Огромная комната, отделанная мрамором – чёрным на полу, светлым на стенах. Вдоль стены напротив входа выстроились пятиметровые статуи Столпов – боги огня, воды, земли, воздуха, света, времени. Раньше последней слева была статуя Порождающего тьму Деланея, теперь её место занимала Ведущая битву. У подножий изваяний располагались алтари с лампадками. Остальным богам посвящались мраморные чёрные таблички с именами, расположенные на стене возле неё.
– Настолько ты меня ненавидишь, да? – послышался озлобленный мужской голос. – Даже после всего, что было, не нашёл ничего умнее, кроме как послать меня в самое пекло? А что, теперь сынок точно пристроен!
Элиот застыл на пороге. Кажется, это был Максим Белов, сын бога света. Но почему здесь?
– Имей в виду, я вернусь оттуда, – прорычал Макс. – Вернусь и устрою тебе головомойку. Плевать я хотел на ваши законы. Я знаю правду.
Дверь за спиной Элиота предательски скрипнула. Голос Максима стих. Жрец мысленно выругался. Наверняка парень знал что-то очень важное! Когда уже служащие займутся этой проклятой дверью?
– Кто там? – спросил Макс.
– Извини, это я, – отозвался Элиот. – Я не помешал?
– Нет. Я уже ухожу.
Мгновение спустя показался сам Максим. Он был старше Элиота на три года, но по нему это было не заметно. Вьющиеся светлые волосы до плеч, наивные голубые глаза, привычка одеваться в толстовки и широкие джинсы, как рэп-музыканты. Как будто это добавит ему возраста или объёмов… Субтильный, невысокий, Максим напоминал второкурсника, и никакие ухищрения не помогали ему казаться старше.
– Ты разговаривал с отцом? – вырвалось у Элиота прежде, чем он смог это осознать.
Макс несколько долгих мгновений смотрел на жреца. По невозмутимому лицу невозможно было догадаться, о чём он думает.
– А если и так, какое твоё дело? – наконец сказал он.
– Странно это, – Элиот перехватил поудобнее стопку книг. Руки уже изрядно устали, стоило поторопиться. – Воздающий свет сейчас среди нас, не проще обратиться к нему напрямую?
– Если я пришёл сюда, значит, не проще, – буркнул Максим. – Папашка сейчас такой занятой, прямо нарасхват. Мне кажется, проще дозвониться до английской королевы.
Элиот опустил взгляд. Он не знал, что на это ответить.
В воздухе повисла неловкая тишина.
– Если у тебя всё… – Макс откашлялся.
– Да, наверное, – кивнул Элиот. – Если тебе потребуется помощь…
– Не потребуется, – отрезал Максим. – Удачи.
Стараясь не смотреть на собеседника, парень проскользнул мимо. Тяжёлая дубовая дверь скрипнула.
Видимо, есть вещи незыблемые, как мироздание. Видимо, не все боги готовы смириться с существованием детей.
Элиот вздохнул. Последняя мысль отозвалась в глубине души тягучей тоской. Интересно, с чем не могли смириться его родители?
Проклятье. А ведь всё было так хорошо. Только начал забывать об этом…
Почему-то именно натянутые отношения Максима и Воздающего свет пробудили то, что Элиот так долго пытался втоптать в дальние уголки сознания. Он не знал своих родителей. Его нашли на пороге Оспедале дельи Инноченти[11] двадцать два года назад, и тот день стали считать днём его рождения. Не осталось ничего, что могло бы навести на родственников – ни записок, ни фотографий, ни документов. Только имя, вышитое золотистой ниткой по краю голубого одеяла – Элиот Кэмпбелл. Как говорили воспитатели, у него были шотландские корни.
