– Да будет тебе, Корней! – успокаивающе заговорил Леха. – Он же не знал, что мы этих уже окружили. А хорошо получилось – они ему навстречу высунулись, а мальцы всех враз из самострелов положили. Быстро и потерь никаких, а то сколько бы возиться пришлось?
– Ты мне зубы не заговаривай! – судя по голосу, дед все-таки злился не очень сильно. – А если бы топор выше или ниже попал?
– А мог и вообще не попасть! В того дурака уже болт всадили!
– К-х… Кхе, какой топор? – Мишка, утвердившись с помощью Немого на ногах, решил принять участие в разговоре.
– Нет, вы слыхали? – Дед издевательски подбоченился. – Он, оказывается даже не видит, что в него топорами швыряются! Подумаешь, мелочь какая – топоры! Андрюха, а ты куда смотрел?
– Да не мог же он за мальцами по крышам прыгать? – десятник принялся защищать теперь уже Немого. – А потом Минька пропал куда-то… только сюда и выскочил. Без самострела, с рогатиной… вон, еще и рукавицы где-то посеял.
– Ну, ты прямо как наседка над цыплятами квохчешь! – дед остывал на глазах. – Чего это ты, Леха, сердобольный такой сегодня?
– Слушай, Корней! – воеводский боярин, кажется, начал злиться. – Чего тебе неймется? Михайла твой жив-здоров, мальцы его чуть ли не всех стражников сами, без нас, положили! Да ты когда-нибудь такую атаку видел – с двух сторон, по крышам, стреляя на ходу? Если где-то в городе или селе воевать, так я их хоть сейчас в свой десяток взял бы и спасибо сказал!
– Кхе! Взять-то ты бы взял, да кто ж тебе даст? Михайла, а ну, подай голос! Цел? Пошевелись-ка.
– Цел, деда… господин сотник! К службе пригоден!
– Пригоден он… где тебя черти носили?
– Роська с крыши упал, я во двор забежал, а там… задержаться пришлось.
– Задержаться ему… Кхе! Все! Леха, Данила, по местам! Погостные уже по домам шарить пошли, шуганите-ка их. Глеб! Где Глеб?
– Здесь я!
– Младшую стражу в дозор вокруг села.
– Один десяток оставлю болты собрать?
– Хватит пятерых! Остальных по коням, быстро!
– Это… Корней, вьючный табун Младшая стража взяла – наша добыча. Ты боярину Федору скажи…
– Скажу, скажу… я ему такое скажу… раззявы косорукие…
Мишка приложил руку к ноющему боку и наткнулся на какой-то острый угол. Опустив глаза, увидел, что малый подсумок разрублен наискось и из него свисает запасная тетива и сыплются какие-то крупинки. Выходило, что ему в очередной раз повезло: лезвие брошенного в него топора разрубило жесткую, как фанера, кожу подсумка, раздробило каменный брусок для выглаживания ствола самострела и дальше не пошло. Оставшуюся энергию удара приняли на себя задняя стенка подсумка, оружейный пояс и доспех с поддоспешником.
«Гм, а может, зря вы, сэр Майкл, насчет оставшихся сорока лет засомневались? Такая пруха, причем, не первый раз…»
Искать самострел и рукавицы в одиночку Немой Мишку, конечно же, не отпустил, потащился следом. Сидя верхом на Звере, Мишка еще раз оглядел улицу, на которой и произошли главные события. Леха Рябой был совершенно прав – большинство стражников действительно было убито самострельными болтами. Увидев Матвея, перевязывавшего голову ратнику Макару, Мишка остановился и спросил:
– Моть, как там наши? Убитые, раненые есть?
– Убитых нет. Раны тоже так – синяки царапины. Правда, четверо пока не вояки.
– Кто?
– Варфоломей сквозь крышу провалился, руку вывихнул. Нифонту лошадь на ногу наступила. Тут пока не знаю, могла какая-нибудь косточка треснуть – в ступне их много, надо смотреть, пока пусть полежит. Исидору стрела в подбородок попала, вскользь, правда, но сломанное кольцо из бармицы ему почти до кости въехало. Я обломок вытащил, но рожа… пока борода не вырастет, отворотясь не насмотришься. Ну и Роська, конечно! И опять с задницей! На поленницу дров с крыши слетел, я из него одиннадцать заноз вынул! Неделю в седле не сидеть, самое меньшее!
– А ратники?
– Меня пока ни к кому не звали, но у наших, я слыхал, один убитый… имени не знаю, а у погостных аж пятеро покойников.
– Бараны, – прохрипел Макар, – бабы лучше воюют.
– Ты, дядька Макар, громко не говори, а в Ратное вернешься – сразу к тетке Настене ступай. Что-то мне горло твое не нравится.
– Моть, там, – Мишка махнул рукой, указывая направление, – волхв убитый лежит. Ты посох его подбери, заверни во что-нибудь. Мы посох куньевского волхва Нинее отдали, наверно, и этот тоже надо ей отвезти.
Видно было, что поручение пришлось Матвею не по вкусу, но он согласно кивнул головой.
– Ладно, подберу.
Во дворе, где Мишка бился с тремя мужиками, стояли две телеги. Незнакомый ратник из людей боярина Федора пристраивал в одну из них объемистый узел. Во второй телеге сидело пятеро маленьких детей, а рядом стояли четверо связанных женщин и подросток лет десяти-одиннадцати. В стороне на земле лежала старуха с окровавленной головой. Увидев двух въезжавших во двор всадников, ратник отпустил узел, отшагнул за телегу и бросил взгляд на прислоненное к стене дома копье, потом настороженно уставился на подъезжающих.
