Волновался и я, очень волновался. Изнутри идет нарастающий страх. Я понимаю, что надо действовать, что-то предпринимать. Но я еще болен, слаб и, главное, не знаю, что делать. Но знаю, что и до этого места военные так или иначе доберутся, а еще, не дай Бог, с бомбами прилетят. Надо уходить, из республики уходить. И, как прозрение, у меня моментально возник оптимальный план. Как стемнеет, мы уходим в сторону ближайшего села Алхан-Кала – это недалеко, небольшой перевал и спуск. В селе, может, кто и остался. В любом случае там рядом трасса Ростов-Баку, и как-то будем двигаться в сторону Ингушетии и Ставрополя. От этого плана у меня и настроение, и самочувствие улучшились, а тут вдруг неугомонный Руслан спрашивает:
– А можно я генератор включу?
– Зачем? Ты знаешь, как он шумит?
– Телевизор бы включили… Посмотрим, что в мире творится.
Этот юноша мне все больше нравился, он удивлял – разве можно от такой идеи отказаться. Стокиловаттный генератор на всю округу зарычал, напряжение появилось, а телевизор не показывает, лишь дребезжит. Но Руслан очень сметливый юноша, где-то провод достал, что-то там сообразил, и сразу два-три канала стали доступны, и мы прилипли к экрану, слушая новости. А там в основном о Чечне —
Грозный и большая часть республики уже под контролем федеральных сил. Вроде даже какие-то госструктуры стали функционировать, в Грозном уже прошло заседание нового правительства, экономика восстанавливается. Какой Руслан умница, и как я раньше не сообразил? Я бросился в диспетчерскую, включил рацию – и что я слышу?! – там идет перекличка, знакомый голос нашего диспетчера с центрального пульта. Перебивая всех, я стал кричать.
– Вы где? – слышу я столь родной и знакомый голос.
– Я у себя, – орал я. – На своем УБР. Помогите мне. Со мной юноша. Его надо вывезти. Помогите!
– Не отключайтесь, – слышу я спасительный голос диспетчера. И через пару минут она вновь на связи. – Я доложила генеральному. За вами высылается машина… Как вы?
– Нормально, – и о своем наболевшем:
– У тебя есть связь? Ты можешь сделать два звонка в Москву – семье и в Майкоп, – я быстро продиктовал номера.
Казалось, что мир изменился, стал светлее, что все прошедшее как ужасный сон.
– Руслан! Руслан! – кричал я в восторге, – за нами сейчас приедут… Смотри за дорогой. – А я прилип к рации, ждал. В Москве узнали, что я живой, плакали. А вот в Майкопе трубку никто не поднял.
– Руслан, Руслан, едут?
– Нет! – кричал он в ответ.
Еще пару раз я спрашивал – он также отвечал и вдруг прибежал взволнованный:
– Едут. Но это, по-моему, федералы. БТРы.
– Ну да, – обрадовался я. – На чем же ныне можно ездить.
Мы выбежали на улицу. Оттуда не видно. Как бы наперегонки побежали к воротам. И оттуда пока их не видно – они скрылись в низине, но уже рев совсем рядом, и тут я услышал:
– А мы к маме и бабушке сможем заехать?
– Конечно, я думаю, сможем, – выдал я, но последние слова вылетели как бы по инерции. Потому что бронетехника как бы всплыла уже совсем рядом, просто несется, рычит, и на ней военные в масках и пара собак.
– Руслан, скрываемся! – инстинктивно выскочило из моих уст, я схватил его за руку, попытался в калитку втолкнуть, но он в этих делах более сообразителен:
– Уже поздно. Бесполезно, у них собаки.
– Во двор! – скомандовал я, задвинув засов, у меня еще теплилась надежда, что они проедут мимо, а может, это за нами, с добром. Однако от одного их вида коленки уже дрожали, а когда первая машина уперлась в ворота, я все понял, бросился навстречу:
– Не ломайте, я открою! Я начальник буровой.
Я отворил калитку, а мне, с машины, небрежным жестом приказали и ворота раскрыть. Две машины въехали во двор, две остались снаружи. Где-то около двадцати вооруженных до зубов военных уже соскочили с бортов, как бы заняли позиции, а ко мне подошел старший – командир, тоже в маске. Впервые я столкнулся с федералами и так испугался, что вначале даже не расслышал:
– Документы!
Я передал паспорт и удостоверение. Командир очень долго и внимательно изучал паспорт, потом раскрыл удостоверение:
– Что за шакал здесь? – я понял, что это о печати, на которой «ичкерийский волк», но ничего не ответил, лишь плечами пожал.
Командир разорвал мое удостоверение, небрежно бросил в грязь и повернулся к Руслану:
– Твои документы!
Руслан протянул свидетельство о рождении.
– Что это такое?.. Где документ, подтверждающий твою личность? – рявкнул командир. – Паспорт где?
– У него нет паспорта, – ответил я. – Только недавно шестнадцать исполнилось. А тут такое… Не до паспорта, да и негде взять.
– Я вас не спрашиваю. Молчать! – он лишь кивнул, и рядом стоящий здоровый гаркнул:
– А ну к стене. Мордой к стене… Руки вверх. Ноги, раздвинь ноги.
Грубо, но умело они нас обыскали. У меня лишь кошелек, блокнот, перочинный нож и поломанные очки. У Руслана, оказывается, небольшая финка и спички.
– Здесь кто еще есть?
– Нет, – мне позволили повернуться, а Руслан еще у стены.
