Голова мужчины напомнила Хнатту фотографию, которую он видел в учебнике: под ней была подпись «гидроцефалия». Тот же высокий лоб, расширенный над линией бровей, куполообразный и кажущийся очень хрупким. Он сразу же понял, почему высокопоставленных особ, прошедших курс э-терапии, в обиходе называли «шароголовыми». Выглядит так, подумал он, как будто вот-вот лопнет. И этот массивный… гребень. Вместо волос – темный, более плотный слой хитиновой оболочки. Шароголовые? Скорее орехоголовые.
– Мистер Хнатт, – сказал доктор Денкмаль Ричарду, останавливаясь. – И фрау Хнатт тоже. Я сейчас вами займусь.
Он повернулся к стоявшему рядом мужчине.
– Это чистая случайность, мистер Булеро, что нам удалось поставить вас на сегодня вне очереди. Во всяком случае, вы ничего не потеряли, а скорее приобрели.
Однако Булеро его не слушал. Он смотрел на Ричарда Хнатта.
– Где-то я уже слышал вашу фамилию. Ах да! О вас говорил Феликс Блау. – Его глаза вдруг потемнели. – Вы недавно подписали договор с бостонской фирмой… – Удлиненное лицо, как будто вечно отраженное в кривом зеркале, чуть нахмурилось, – «Чуинг-зет мануфакчурерс»?
– Н-не ваше дело, – заикаясь, сказал Хнатт. – Ваши консультанты отвергли наши изделия.
Лео Булеро смерил его взглядом, после чего, пожав плечами, повернулся к доктору Денкмалю:
– Увидимся через две недели.
– Две? Но… – Денкмаль сделал протестующий жест.
– Я не смогу быть здесь на будущей неделе, меня не будет на Земле.
Булеро еще раз бросил пристальный взгляд на Ричарда и Эмили Хнатт, после чего вышел.
Глядя ему вслед, доктор Денкмаль сказал:
– Этот человек сильно эволюционировал. Как физически, так и духовно. Добро пожаловать в Айхенвальд, – сказал он Хнаттам и улыбнулся.
– Спасибо, – нервно ответила Эмили. – Это… больно?
– Наша терапия? – засмеялся доктор Денкмаль. – Ни в коей мере, хотя вначале это может вызвать шок – в переносном смысле. Когда вы почувствуете, как разрастается ваша мозговая кора. Вам придет в голову множество новых волнующих идей, в особенности из области религии. О, если бы только Лютер и Эразм Роттердамский жили сегодня, их сомнения можно было бы столь легко разрешить благодаря э-терапии. Оба увидели бы истину, zum Beispiel[1], что касается перевоплощения… ну, вы знаете, Blut und…[2] – Он замолчал и откашлялся. – По-английски это кровь и облатка во время мессы. Примерно так, как у употребляющих кэн-ди. Вы заметили это сходство? Ну идемте, начнем. – Он хлопнул Ричарда Хнатта по спине и повел их в свой кабинет, бросая на Эмили недвусмысленные, с точки зрения Хнатта, взгляды.
Они оказались в огромной лаборатории, полной разных приборов. Там стояли два стола, будто заимствованные из фильма о Франкенштейне, оборудованные зажимами для рук и ног. Увидев их, Эмили охнула и отступила на шаг назад.
– Вам нечего бояться, фрау Хнатт. Это как электрошок, вызывает определенную мышечную реакцию, рефлекс, понимаете? – Денкмаль захихикал. – Теперь вам придется… э-э… снять одежду. Каждый из вас, конечно, отдельно. Потом вы наденете халаты и auskommen…[3] понимаете? С вами пойдет медсестра. Мы уже получили ваши медицинские карты из Норд-Америки, мы все о вас знаем. Вы оба – совершенно здоровые, добропорядочные граждане Норд-Америки.
Он провел Ричарда Хнатта в боковое помещение, отгороженное занавеской, оставил его там и вернулся к Эмили. Ричард слышал, как доктор Денкмаль разговаривает с Эмили успокаивающим, но одновременно повелительным тоном. У него это получалось мастерски, и Хнатт ощутил сначала зависть и подозрительность, а потом грусть. Он не совсем так это себе представлял, ожидая чего-то несколько более возвышенного.
Однако Лео Булеро вышел из этого же кабинета, что доказывало беспочвенность его сомнений. Лео Булеро всегда получал самое лучшее.
Приободрившись, он начал раздеваться.
Где-то рядом послышался стон Эмили.
Он быстро оделся и вышел из комнатки, всерьез беспокоясь за жену. Однако он увидел доктора Денкмаля, который сидел за столом и читал карту Эмили. Жена уже ушла с медсестрой, так что все было в порядке.
«Черт побери, – подумал он, – кажется, я в самом деле чересчур подозрителен».
Вернувшись в комнату, он снова разделся, обнаружив, что у него трясутся руки.
Потом он лежал привязанный к одному из двух столов; ко второму была привязана Эмили, которая тоже, казалось, была испугана. Она побледнела и не издавала ни звука.
– Ваши железы, – пояснил доктор Денкмаль, довольно потирая руки и бесцеремонно разглядывая Эмили, – будут возбуждены, особенно железа Креси, стимулирующая процесс эволюции, nicht Wahr?[4]Да вы об этом знаете, каждый ребенок это знает, поскольку то, что мы здесь открыли, изучают в школе. Вы сегодня почувствуете не потерю ногтей на руках и ногах, рост хитиновой оболочки или увеличение черепа, но – могу поспорить, что вы этого не знали! – лишь незначительное, но очень, очень существенное изменение в лобных долях… вы станете умнее. – Он снова захихикал.
Ричард Хнатт чувствовал себя отвратительно. Как связанное животное, он ждал своей участи.
